День Юпитера

—    Куда ж денешься,— прищурился Казимир Антоно­вич.— С паршивой овцы, то есть с себя самого, хоть шерсти клок. Кстати, появилась сейчас польская краска, могу помочь.

—    Мне не надо,— сказал Боборыкин.

—    А тебе, Анатолий Александрович?

—    Мы с ним были уже не то чтобы на короткой ноге, а на коротком венике. Хоть веник, которым хорошенько ис­хлестали друг друга, имел длину солидную.

—    Банок пятьдесят мне бы пришлись кстати,— веско сказал я.

—    Зачем вам столько?

—    Родни навалом.

—    Столько не могу. У меня всего их штук двести. Банок десять обещаю,— он снова грохотнул кулаком по обильной поросли на груди.— И вот слушайте дальше. Пришли эти хлопцы-ремрнтники из ЖКК, день ковыряются, другой, поразвалили все, а дело ни с места. А я как раз в отпуске был, жёнка никуда не пустила, сиди дома, Казик, да за ре­монтом поглядывай. Что ж, решил я, по традиции, захмелеть их. Принес водки, выпили, закусили, и предложили мне они в картишки переброситься. Стали играть в очко и — что вы думаете?— ободрали меня к концу дня на два­дцать семь рублей…

—    Опять-таки поделом. Тебе полезно в нашей шкуре побывать,— усмехнулся Боборыкин и обратился ко мне.— Совсем забыл, Анатолий, пришла бумага из министерства, предлагают премировать тебя. За качественную и опера­тивную ревизию зауралохребетного треста… Придется мне раскошелиться. Меньше сотни тебе теперь и давать вроде неудобно. Когда после твоего визита в столицу случился скандал в московском тресте, ты стал для министерства заметной фигурой. А вот на Урале тишина. И вдруг — премировать.

—    Кое-кто поручал мне показать истинное положение дел в московском тресте,— сказал я.— И оно было пока­зано. А по уральскому такой команды не поступало. И там царит покой.

—    Грачев никак не угомонится,— наставительно заме­тил он.— В ближайшие два дня ты должен принять меры. Не забывай об этом.

—    Не забуду,— сказал я, и Боборыкин, видимо, уловил в моем голосе несколько таинственную нотку.