День Юпитера

Облицованный белой импорт­ной плиткой, он чудесно освежал после дьявольской тем­пературы.

—    Свершив несколько восхождений на верхнюю полку, мы — Боборыкин, Казимир Антонович, я и ведавший помывом проходчиков и почетных гостей старший прораб, который простецки назвался при знакомстве Петровичем,— расположились в предбаннике. Из маленького окошка его виднелся стадион, обставленный ажурными решетками осветительных мачт. Они походили на сторожевые вышки, и заиндевевшие их силуэты напомнили мне прораба Пичугина, которому долго еще предстояло хлебать баланду…

—    Все-таки хорошо тебе, Сергей Сергеевич,— сказал Казимир Антонович, оторвав кусок курятины.— Завидую.

—    Это в каком же плане?— спросил Боборыкин. Он сидел, положа ногу на ногу и, обернутый в белоснежную простыню, напоминал древнеримского патриция.

—    Ремонт промышленности — простое дело. Заводу отпущены деньги, и он их должен освоить. Ни дрязг, ни кляуз от заказчиков.

—    Тоже иногда бывают,— сказал Боборыкин.— Не у всех директоров ангельские крылышки. Но, конечно, в плане жалоб полегче, чем тебе.

—    Одолели меня жильцы. Хуже нет ремонта жилфонда города. Делегациями являются. А что я могу сделать?! Нервы уже на пределе. И горисполком на все штурмы бро­сает. Мемориал кто штурмовал?— Он постучал по волоса­той груди.— Я! Спортивный комплекс кто? Опять я. Ко­нечно, и там, и там хлопоты ужасные, но жильцы больше всего плешь проедают.

—    И поделом, и поделом,— Боборыкин покровитель­ственно похлопал его по плечу.— С вас всех надо по семь шкур драть. В моем доме ваш трест вел ремонт, так вы нам кровь попортили по большому счету. Пять месяцев ковы­рялись!

—    Тебе что! — воскликнул Казимир Антонович.— По- слушайте-ка, что со мной приключилось. Я ведь живу в ве­домственном доме, им ведает ЖКК первого треста и сама ремонты ведет. Так вот недавно и до меня добрались. Ко­нечно, материалы хорошие, я сам доставал в своем управ­лении, поменялся с ними.

—    А плохие на свои объекты пустил, так, что ли?— за­смеялся Боборыкин.