День Юпитера

Ошибка ошибке рознь. Да что там! Миллиарды, наши с тобой, в принципе, милли­арды, народные, по ветру свистят из-за неподготовленности людей, которые ими распоряжаются. Да нам ли с тобой этого не знать, нам, мелкой фискальной сошке, зрящей в корень. А так как мы по мелкоте чинов своих поневоле зрим в этот самый корень, то и бороться за добро народное нам надлежит своими, особенными методами.

—    К примеру, выпытывать в постелях у девиц, в каких колхозах халтурят их хахали?— Я до сих пор не мог простить ему той выходящей за привычные рамки просьбы и не преминул съязвить.

—    Постель не дыба, много не выпытаешь.— Он вне­запно рассмеялся, и раздражение его сразу пропало.— К тому же я уже не подхожу для таких операций. Да и та­кой целомудренный фискал, как ты, тоже не годится… Я отыскал шабашника иным путем. Юра у меня плясал, как ерш на сковородке. Закажет он себе этакие пути на буду­щее. Ты Лену навестишь в Москве? Она неплохая девушка.

—    Неплохая,— кивнул я.

—    У ревизора, как и у моряка в каждом порту, в зна­комых городах должна быть любимая,— отвлекаясь от прежней темы, сказал он.— На том жизнь стоит.

—    Так как мы напишем в акте про эти чертовы на­кладные расходы?— перебил я, возвращая его в деловое русло.— Ты битый волк. Предлагай. Лишай меня лаврового венка ценою в два миллиона.

—    Ты напал на золотую жилу,— мудрено поведя густыми, чуть седоватыми бровями, сказал он, встал и не­торопливо прошелся по номеру.— А так как я при сем присутствовал, тебе придется со мной поделиться. Бери себе миллион.

—    Значит, поровну?— несмотря на серьезность ситуа­ции, в ней хватало комизма, и я подмигнул ему.

—    Не поровну, а по-братски.— Он тоже насмешливо подмигнул.— Потому что я, как старший брат, возьму себе два миллиона.

—    Разумно,— сказал я как можно серьезнее.

—    Не смейся,— Он закурил и сел на кровать.— Это и в самом деле разумно. Дело в том, что твой миллион ре­альный. Ты уже вернул его казне, и если бы она знала, то была бы по уши благодарна тебе.