День Юпитера

Здесь хватит обыкновенного поручика запаса, что любит читать не философские трактаты, а инструкции и древние наркоматовские циркуляры. И будут найдены эти два миллион­чика, отыщутся, вот только вернуть их казне уже не удаст­ся: не взыщешь с рабочих, не взыщешь и с простых служа­щих — нет их вины в этом… А память о поиске останется между двух строк небольшого акта, коему Суждено пото­нуть в архивах среди сотен, тысяч, десятков тысяч подо­бных ему, чтобы через пять лет — таков срок хранения в архиве материалов ревизий — воспылать пламенем в специальном крематории…

—    В промозглой, затуманенной дали начал прорисовы­ваться окуренный промышленными гигантами, застывший средь огромной котловины Челябинск. В полном безветрии бывший Танкоград был суров, спокоен и непреклонен. Как обелиск.

—    Из окна номера виднелась обширная привокзальная площадь, в центре которой возвышался высеченный из гранита могучий, с окладистой бородой грозный старик, олицетворяющий седой Урал. За ним светилось элегантное, новенькое здание вокзала, в залах которого на свежевшем кондиционированном воздухе росли экзотические деревья. Справа площадь ограждал вытянувшийся на десятки мет­ров фанерный щит с гордыми красными буквами: «Урал — опорный край державы».

—    В дверь постучали, она приоткрылась, и к нам заглянул управляющий. Его определили в соседний номер. От­дельный.

—    Я все-таки заказал ужин к себе,— известил он.— В ресторане сегодня шумновато. Примерно через полчаса обещали принести. Три ассорти, три мяса по-архиерейски и еще там кое-что. Я пока приму душ. Когда доставят, по­зову. Хорошо?

—    Договорились,—кивнул Степан Ольгердович.

—    Облаченный в полосатые пижамные брюки и толстый

—    свитер, он враз растерял свою обычную представительность и казался уютным и очень-очень домашним. Как кот- мурлыка.

—    У вас вроде скоро освобождается должность за­местителя Боборыкина?— неожиданно спросил Степан Ольгердович, когда управляющий вышел.

—    Да, уходит товарищ на пенсию.