День Юпитера

И я сразу вспомнил этот баритон. Не мог не вспомнить!

—    Здравствуйте, Иван Федотович,— сказал мужчина.

—    Кто это?— спросил я, машинально прикрыв ладонью микрофон, чтобы не быть узнанным.

—    Иван Федотович, приветик!— воскликнули в тысяче километров отсюда.— Здравствуйте!

—    Кто-кто?— переспросил я, не отрывая ладони.

—    Виктор, племянник ваш!— бедняга заорал уже бла­гим матом.— Вы меня слышите?

—    Товарищ Булыгин в отпуске,— освободив микрофон, холодно пояснил я.— Будет через три недели.

—    Собеседник опустил трубку. Видимо; он тоже узнал ме­ня и понял свой промах.

—    Так вот оно что, вот оно в чем дело. Такие-то, значит, пироги… Иван Федотович, оказывается, и впрямь штучка, как выразился однажды Грачев. Я еще раз восстановил в памяти давнишний разговор с тем анонимным благоже­лателем, сообщившим о незаконных премиях. Сомнений быть не могло. И тот, и этот голоса были абсолютно иден­тичны. Абсолютно! Следовательно, Булыгин не такая уж бездарь. Он сам докопался до злополучных процентов, но счел более благоразумным вывернуть их на боборыкинское обозрение моими руками. И поручил племяшу звякнуть- капнуть. В гостинице же роль сыграл безукоризненно и прикинулся потом больным. Верный расчет. И волки- злодеи — Иван Федотович — чисты и сыты, и овцы-не­смышленыши — Анатолий Александрович, то бишь я,— целы, и злу — Аркадию Борисовичу — воздано почти по заслугам. Что ж, у каждого свои методы. Стиль работы, как принято говорить.

—    Я посмотрел на часы. Половина одиннадцатого. Потом взглянул на аппарат, только что подаривший мне одну из булыгинских тайн. Кругленькие дырочки диска: 4, 5, 7, 3…— номер Сашеньки. Захотелось услышать ее. До трех было слишком долго ждать. Я положил трубку и стал при­думывать повод для звонка. Видимо, проще всего было уточнить время встречи.

—    И в этот момент аппарат мягко трепыхнулся под моей ладонью. У меня заныло под ложечкой. Деловой звонок не мог быть таким, почему-то показалось мне, никак не мог…