День Юпитера

сделал большое дело. Но до конца оно не доведено. Десятой части того, что ты написал, хватит, чтобы наказать виновных. Ты ведь пре­красно понимаешь, что если оставить все в таком виде, то завтра же к нам пришлют дюжину чужих ревизоров, набегут следователи и так станут трясти… Узнает зам. ми­нистра — мне достанется, что недосмотрел… Скандал, в общем. Да и люди эти, ты ведь сам убедился, не ворюги, не аферисты, за что их смертным-то боем? Да они теперь каждую бумагу, прежде чем принять, сто раз на свет про­смотрят…

—    Он говорил с расстановкой, с толком, неторопливо и веско жестикулируя, я же вскоре перестал слушать его, наблюдал лишь за уверенной мимикой и бесстрастными удавьими глазами. Для меня это было повторением уже пройденного с Боборыкиным, только в более крупном мас­штабе. Исподволь я уже готовил себя к подобному обороту. Степан Ольгердович молчал, и на поддержку его рассчи­тывать не приходилось.

—     Ты знатно проучил наших балбесов,— снова услы­шал я монотонно витавший в комнате голос. Намеки эти становились скучны.

—    Что надо сделать?— прямо спросил я, дождавшись паузы.

—    Нужно показать не более двух кварталов,— пояснил Михаил Алексеевич.— Вполне хватит. По одному в разных управлениях.

—    Я мысленно прикинул цифры. Два квартала означали примерно тринадцать тысяч. Из семидесяти одной. Но и этой чертовой дюжиной я окупил бы затраты государства на меня лет на пять вперед. Срок был утешительный, но идти на попятную я не мог, хоть Михаил Алексеевич и был по-своему прав. Раз ему доверили руководство капитальным ремонтом зданий и сооружений всей отрасли, значит, об­лекли вышестоящей правотой. Я лениво, ибо давно решил не отступать ни при каких обстоятельствах, размышлял обо всем этом, как вдруг почувствовал внезапное раздражение.

—    Но это, видимо, называется должностным преступ­лением?— сказал я, поочередно взглянув на обоих.— Вскрыть, а потом утаить хищение государственных средств в размере пятидесяти восьми тысяч рублей? Не так ли?— От звука собственного голоса и осознания сути слов раз­дражение мигом превратилось в злость, и я выпалил еди­ ным духом:— И вообще, эти речи кажутся мне уместными в пивной среди шайки хищников, а не здесь…