Большой космос

—     Вернее сказать, я гощу у моих влиятельных друзей, среди которых самый близкий и добрый — граф Син Кривер. Когда мне доложили, что Джон Гордон, которого я знавал когда-то, вновь объявился среди нас, то поспешил его приветствовать. Просто счел это своим долгом.

Все такой же наглый, саркастичный и циничный, с неприязнью определил Гордон.

—    Ну хорошо, — процедил он. — Вам удалось спасти свою шкуру… Конечно, невелика честь для бывшего властителя Лиги Темных Миров состоять в нахлебниках у какого-нибудь Син Кри- вера. Но, как вы сами признались, это лучше, чем смерть.

Шорр Кан вновь оглушительно захохотал:

—    Вы слышите, Син? И после всего этого вас еще удивляет, почему я восхищаюсь этим малым? Он в ловушке, ему хана, а он хорохорится и не упускает случая уязвить меня и вас и посеять раздор между нами!

—    Нет, поглядите-ка на него, Хелл, — не остался в долгу Гордон. — Неплохо держится, а? Неукротимый диктатор, по­велитель Лиги Темных Миров, самонадеянно вознамерившийся покорить Империю… И вот вынужден скрываться на Границах и заниматься мелкими интригами вкупе с подручными захуда­лых графов, каждый из которых обладает лишь какой-нибудь паршивой планеткой… А все туда же… Гонора и доныне хоть отбавляй.

—    Хватит! — Бледное лицо Син Кривера перекосилось от гнева. Шорр Кан усмехнулся. Граф подошел к Гордону и взглянул ему в глаза:

Ладно. Вы повидались и мило побеседовали со своим давним противником, и довольно. Берт, отведите их обратно и свяжите покрепче. Сегодня вечером уважаемый Суссюр придет покопаться в их мозгах, чтобы вытянуть из них все, что может быть нам полезным, после чего только и останется выбросить их на свалку.

—    Так-так, Суссюр, — повторил Гордон. — Это, без сомнения, один из ваших подлых, неистребимых, как любая нечисть, союзников-магелланийцев? Этих серых, мерзких тварей, возомнивших о себе бог весть что?

Син Кривер с холодной усмешкой взирал на обреченных плен­ников.

—    Думая о том, что вам вскорости предстоит, я невольно ис­пытываю к вам нечто вроде жалости. Но хватит! — Он повернулся к ним спиной и обратился к Берту: — В камеру их!