Большой космос

Гордону даже при­шла на ум ассоциация: будто это подводная лодка двадцатого века, потеряв управление, наугад прокладывает себе путь в пучинах океана. Появилось ощущение слепоты и беспомощности, безотчет­ный страх перед возможностью столкнуться с любым блуждающим космическим телом. И все накапливалось какое-то истерическое желание поскорей увидеть солнце, разливающийся повсюду свет. Испытание неизвестностью длилось нескончаемо долго. Напряжен­ность сковала лицо Беррела, пока он вел корабль к цели.

Наконец корабль замер.

—     Мы должны сейчас находиться над планетой, — хрипло и без особой уверенности сказал Беррел. — Правда, я могу это только предположить. И остается надеяться, что нас не засечет возможный противник.

Гордон пожал плечами.

—    Джон Оллен сказал, что это необитаемый мир.

—    Легко быть оптимистом, если ни за что не отвечаешь, — язвительно проворчал антаресец. — Впрочем, ждать да гадать бес­полезно. Снимаем затемнение.

Рокот генераторов смолк, и яркий красноватый свет хлынул в отсек. Все ринулись к иллюминаторам.

—    А оптимисты вроде правы, — заметил капитан. — Обладай мы даже точнейшей ориентацией, и то не могли бы выбрать лучшего места.

Корабль с включенной системой торможения завис над густой листвой обширного леса. Впрочем, растения, несмотря на их ги­гантские размеры, Гордон лишь с натяжкой назвал бы деревьями. Упругие стебли вздымали к небу золотистые кроны. Этот золотистый покров простирался во все стороны на многие километры.

—    На посадку, быстро! — скомандовал Беррел. — Пока нас не обнаружили.

Корабль бесшумно и плавно опустился на поляну среди золо­тистых стеблей, покрытую мелким кустарником с черными плодами.

Внезапно Гордон, который с жадностью разглядывал раститель­ность сквозь иллюминатор, воскликнул:

—     Глядите!

Одним прыжком капитан оказался рядом.

—     Что там?

—     Что-то едва заметное прошмыгнуло в кустарниках. И вмиг исчезло.

—     Странно. Судя по имеющимся данным, это мертвая планета. Когда-то была предпринята попытка обосноваться тут. Но пересе­ленцы скоро взбунтовались, утверждая, что жить здесь опасно.