Большой космос

— Вы аннигилировали часть пространства? — Кеог покачал головой. — Широко же вы замахнулись! В космических, так ска­зать, масштабах. К счастью, вы само утверждаетесь с таким раз­махом всего лишь в ваших видениях.

Постоянное присутствие Лианны в видениях объяснить было легче всего. Она являлась воплощением недостижимой мечты, и, вообразив ее и их отношения, он таким образом как бы освобождался от необходимости добиваться любви девушек, которые были рядом. Кеог предположил, что Джон скорее всего боится женщин. Гордон же считал, что они его просто утомляют, но так как доктор Кеог хотел проникнуть в его подсознание глубже, он принял это пред­положение, не прекословя.

В общем доктор Кеог убежденно считал, что рассказы пациента — всего лишь плод болезненно-воспаленного воображения. Гордон и сам склонен был с ним согласиться под его же нажимом и влиянием. Но в минуты каких-то вспышек сознания он вдруг обостренно понимал, безотчетно чувствовал, а то и не со так при блеске молний все вокруг мгновенно высвечивается и приобретает особую резкую отчетливость.

Ведь то, что уже стало казаться ему волшебным, пьяняще сказочным сном, не зловещим, но пугающим полной неправ­доподобностью и невероятностью, все чаще властно вторгалось в его земные, будничные сны, как самая непререкаемая реаль­ность. И в сонме знакомых голосов он явственно различал незабвенный, неповторимый голос принцессы Лианны, так не­ожиданно покинувшей его.

Да, Лианны с ним давно уже не было. Ее срочно вернули на Фоадальгаут, осуществив это уже испытанным путем обмена тел, поскольку ее кузен Нарат Тейн стал претендовать на престол Фомальгаута; зрели смуты и заговоры.

Но всё это открылось Гордону позднее. А долгое время он не знал, что и думать…

Внезапное исчезновение Лианны ошеломило его. Он расценил это как малодушное бегство, измену, забыв о том, что сам недавно предпочел вернуться на Землю прошлого, решившись на вечную разлуку с возлюбленной. Так или иначе, но он старался вычеркнуть, стереть, изгнать из памяти и сознания легкомысленную и неверную обольстительницу с Фомальгаута. И ему это удалось. Он вернулся в обычную жизненную колею, предался служебным обязанностям — уже на новой ступеньке карьеры, окунулся в презренную повседневность, такую тягост­ную и низменную после всего, что он пережил в другом времени и в других мирах…