Большой космос

Гордона удивили активность и напряженный ритм жизни цен­трального косм порта Империи. Следуя безошибочным указаниям электронного мозга, космические гиганты с созвездий Денеба, Аль- дебарана и других солнц безукоризненным строем, соблюдая раз­меренную очередность, в сопровождении менее крупных кораблей опускались на посадочные площадки. Корабль Гордона и его спут­ников, выполнявший официальную миссию, был вне очереди принят в военном порту, где грозные крейсеры Империи терпеливо дожи­дались своей поры.

Менее чем через час после посадки посланцы Фомальгаута при­были в Королевский дворец — сердце Империи.

Их встретил Зарт Арн. Его радушная улыбка погасла, едва он пожал руку Гордона:

—    Мне хотелось бы увидеться с тобой в Трооне при других обстоятельствах, менее тяжких, чем ныне.

Повернувшись к Коркханну, он добавил:

—    Мой брат знает о цели вашего визита. Вы не первые, кто приносит на Троон известие об опасности, размеры которой нера­зумно ни преувеличивать, ни приуменьшать.

—    Другие, значит, тоже обеспокоены? — уточн юще спросил Коркханн.

—    Да, но об этом позднее. И к черту дипломата и протокол. Пошли, выпьем саквы, Джон.

Чудо-эскалатор вынес их в просторный зал со стенами из вит­ражей, где чередовались изображения космических кораблекруше­ний, что придавало залу вид одновременно и величественный и зловещий.

О, Гордон не забыл эту мрачную пышность, а также смежный зал, залитый ярким светом. Движущиеся ковры-доставили их на верхние этажи. Все, кто им встречался, низко склонялись перед Зарт Арном. Гордону показалось, что они весьма удивлены, видя, как дружески непринужденно принц разговаривает с незнакомцем.

—    Не правда ли, странное ощущение — идти вот так, рядом, — заметил Гордон, — словно мы никогда и не обменивались телами…

—    Странное? Для меня — нет, — улыбнулся Зарт Арн. — Не забывай, что я уже не однажды пересекал время в чужих обличьях, хотя все это теперь уже в прошлом Но я хорошо тебя понимаю.

Разговор они продолжали уже в апартаментах Зарт Арна, ком­натах с высокими сводами и строгой белизной, которую скрашивали лишь цветные шелковые портьеры на окнах. Полки с кассетами мыслезаписей находились на прежних местах.