Большой космос

Свете бросился вперед и успел схватить ружье за ствол.

Рейнольде боролся отчаянно, но тщетно. Еще слабый от удара, с парализованной рукой, Свете оказался все же сильнее живого скелета. Когда Рейнольдсу удалось-таки заехать Светсу в челюсть, ощущение было такое, будто его с размаха ударили куском пено­пласта.

И удивляться нечему: при росте шесть футов Рейнольде весил всего пятьдесят фунтов. Свете внезапно изо всех сил рванул ружье на себя, овладел им и отбросил в сторону. Безоружный Рейнольде уже не представлял опасности. Пальцы правой руки Светса со­мкнулись на тонкой шее живого скелета.

Сожми он пальцы чуть сильней — и Рейнольде обретет долго­жданный вечный покой. Свете выглянул в люк.

Ребенок-скелет лежал распростершись на лужайке, окружен­ный маленькими уродцами. Похоже, Рейнольде все же добился своею.

Свете задумался на минуту, потом ногой сдвинул два рычага. Сила тяжести неожиданно возросла, Рейнольде резко дернулся, и рука Светса опустела. Он стоял и тупо смотрел, как у рычага экстренной остановки хронокапсулы тает легкая дым­ка.

—    Значит, с призраком покончено, — резюмировал Ра-Шен.

—    Я пытался остановить его, но, к сожалению, безуспешно, — оправдывался Свете.

—    Л, ерунда. Он же убил себя. И убил задолго до отправки в Прошлое.

Свете кивнул, соглашаясь.

—     Но тогда… выходит, все мы нереальны: ты, я, Институт — все. Он исчез, и все события «короткой войны» вновь стали ре­альностью, как реальностью стала и историческая линия Рейнольдса. А наша наоборот. Как же ты оказался здесь?

—     Машина времени вернула меня. Капсула ведь не может затеряться, если она связана со своим настоящим.

Ра-Шен вытаращил глаза:

—    Постой! Но если Рейнольде уничтожил наше прошлое, если нашей истории никогда и не было…

—    Все это софистика и метафизика, а точнее, чушь собачья. Хорошо, мы не существуем и никогда не существовали, что из того? Ведь вы чувствуете, что существуете, и я тоже. А потом, мы всегда можем сказать, что проект «Пересъемка» осуществлен без участия Рейнольдса.

—     Но…

—     А может, мальчик остался жив.