Большой космос

—    Нужно тяжелое ружье — наркотизатор. — Он вынул из креплений оружие. — Насколько я понимаю, для слона — слабовато, а для человека в самый раз.

—    Угу, — промычал Свете, чувствуя, как по спине побежали мурашки, а в животе что-то неприятно шевельнулось.

—     Тогда вперед, — скомандовал Рейнольде.

И вот Австралия. Восточное побережье, городской пейзаж: ули­цы, длинные здания.

—    Это — единственное обитаемое место на Земле. Но даже оно, как видишь, немного пустовато, — сказал Рейнольде и приказал Светсу двигаться вдоль берега на юг. Во время полета Рейнольде ни на секунду не прервал своей болтовни. Он сидел неподвижно, развалясь и выставляя напоказ свое жуткое тело, будто лабораторный экспонат, а ружье небрежно лежало на одном колене. Воспоминания лились рекой.

—    Я, к сожалению, очень плохо отношусь к человечеству, — философствовал он. — Почему? Да потому, что немало повидал людей в больницах, камерах пыток, на гильотинах и виселицах, на полях сражений. Я уже говорил, что меня можно увидеть только перед смертью. А людишки в подобных обстоятельствах ведут себя далеко не лучшим образом. Жалкое зрелище. Особенно в сражениях.

Возможно, у меня несколько односторонний взгляд. Наверное, стоило бы побывать на балах, в танцзалах, на рождественских вечерах и карнавалах, там, где люди много смеются. Но, Свете, с кем бы я мог там разговаривать? Ведь увидеть меня можно лишь перед смертью.

Да они и не станут слушать. Люди очень плохо переносят страдания, я в этом убедился. Особенно все боятся смерти. Идиоты! Несколько часов агонии, но зато потом — вечный покой! Они не понимают своего счастья, которое мне недоступно. Тысячи, мил­лионы людей, десятки тысяч лет, и всегда одно и то же. Только дети прислушивались к моим словам, да и то очень редко. Слушай, Свете, а ты боишься смерти?

—    Да, и очень.

—    Значит, ты такой же идиот, как и все остальные!

—    Может, и так. Но мне хотелось бы узнать, наконец, куда мы направляемся?

—     Пусть тебя это не волнует. Мы почти на месте. Осталось найти школу.

—     Школу? А что мы там забыли?