Большой космос

Выходите из капсулы, и — Привет!

—    Ха! Этот мир реален не более, чем я сам. А я хочу стать реальным и жить в настоящем мире, среди людей. Первый раз за все время мне удалось по-настоящему овладеть машиной времени. Твоей, Свете. Ты — мой последний и единственный шанс.

—     Но я ведь уже объяснил…

—    Свете, у меня в руках ультразвуковой пистолет, особою вреда он тебе не причинит, но надолго лишит способности двигаться. Будь умницей. Я ведь провел довольно много времени в средне­вековых камерах пыток.

—    Подождите! Подождите же! Из какого вы года? Ну какой был год, когда вас направили ликвидировать, как вы сами сказали, «карибский кризис»?

—     Мм… Двести девяносто второй. Мне тогда было всего двадцать два. Мне и сейчас двадцать два. В это трудно поверить, но Время не властно надо мной.

—    А по календарю Послеатомной?

—     Ну, если не ошибаюсь, сто сорок седьмой.

Свете посмотрел на счетчик относительного времени: +134.

—    Отлично. Сейчас мы отправимся к вашей машине времени. До нее всего тринадцать лет. Назад мы двигаться не можем, а вперед — пожалуйста. Там на месте во всем и разберемся.

Свете шагнул к панели управления и потянулся к рычагу пре­рывателя. И в ту же секунду его рука онемела и бессильно повисла.

—    А ты шутник. Придумано неплохо, но где гарантии, что нас не занесет в альтернативный мир с иной логикой событий? Я ведь могу там исчезнуть.

«Все-таки попробовать стоило», — подумал Свете, а вслух ска­зал:

—    Что же вы предлагаете? Не могу же я сидеть здесь с вами и ждать тринадцать лет.

—     О! Если б я мог! — простонал Рейнольде и снова клацнул зубами. Свете уже понял, что только так он может выражать свои чувства. С одинаковым успехом это могло означать улыбку, за­думчивость, гнев — все, что угодно.

—    Ха, — неожиданно хихикнул Рейнольде, — я, кажется, придумал. Свете, мне нужно в Австралию. Твоя колымага передвигается в обычном пространстве?

—     Конечно.

Нужно поменять оружие, — бормоча себе под нос, Рейнольде подошел к оборудованию, стоявшему вдоль стенки, и принялся копаться в нем.