Большой космос

Я контролировал все их ракеты по радио. Конечно, меня никто не видел. Моя внешность несколько…

—     Ясно.

—     Итак, завершив дела, я попытался вернуться домой. Не в то настоящее, из которого я прибыл, а в другое, вновь созданное. Но машина времени не действовала. Ведь мы ста­рались максимально снизить вес машины и оставили источники энергии в будущем. Старом! В новом, созданном мною, они исчезли! Оставалось только бросить машину и сдаться на милость властям. Но тут обнаружилось, что я Сам
перестал существовать в реальном мире… Ну вот, вроде и все. — Рейнольде все еще сжимал в руках пистолет, и Свете обратил внимание на его руки, тонкие белые кости, переплетенные тонкими нитями мышц и сухожилий, длинные обломанные ногти.

—    Теперь, — прервал его наблюдения Рейнольде, — попыта­емся все вернуть на круги своя.

—    Твоя машина времени, — ответил Рейнольде на немой воп­рос. — Моя не действует, а на твоей мы огправимся в семнадцатый год Послеатомной Эры.

—    Это невозможно!

—     Тогда я тебя убью!

И Свете сразу же поверил ему. Как только Натаниэль Рейнольде представился, Свете перестал воспринимать его как чудовищный сверхъестественный кошмар, он был просто уверен, что костлявый физик безумен.

Вы меня неправильно поняли, — сказал Свете. — Это не машина времени, всего лишь хронокапсула, часть машины времени, которая непосредственно не перемещается. Операторы должны вер­нуть меня в мое настоящее, прежде чем мы сможем снова отпра­виться в прошлое.

—    Ложь!

—    Нет! Смотрите, Рейнольде, хронокапсула полностью лишена управления. Только кнопки для передачи сигнала операторам. И сейчас мы с вами можем двигаться только вперед, к моему насто­ящему.

—     Похоже на правду, — задумчиво произнес Рейнольде. — Но я тебя все равно убью, раз уж одному из нас пришла в голову мысль об убийстве.

—    Вы с ума сошли! Только безумец может стремиться вернуть изуродованный радиоактивный мир.

Живой скелет клацнул зубами, и Свете увидел красное пятно его рта, жутко неправдоподобное на белесом черепе.

—    Свете, ты даже не поинтересовался, как долго я пробыл таким «призраком».