Большой космос

Тем временем призрак, пытаясь сдвинуть рычаг, выплясывал около панели управления какой-то чудовищный танец. Он гшрался в панель похожей на тонкую палочку ногой, совер­шенно не обращая внимания на множество тумблеров и кнопок вокруг. Но рычаг экстренной остановки не поддавался. Призрак бросил рычаг и повернулся к Светсу. Его… лицо?! Нет, ужасная маска с провалом широко раскрытого рта. Казалось, призрак кричал, но не было слышно ни звука, кроме пощелкивания и слабого гудения приборов.

Свете в ужасе закрыл лицо руками, а когда отважился снова взглянуть на жуткое создание, перед панелью управления было пусто — призрак исчез так же внезапно, как и появился. Светса трясло, будто в лихорадке.

Календарь относительного времени еле слышно пощелкивал. +36… +37…

—    Призрак? Ха! — Ра-Шен, казалось, был обескуражен рас­сказом Светса. Но, к счастью, отнесся к нему вполне серьезно, а ведь одного его слова достаточно, чтобы отправить Светса на ос­видетельствование к психиатру.

—    Только этого нам еще не хватало! Не машина времени, а притон какой-то! Ладно, сам-то ты что думаешь об этом призраке?

—    Наверное, что-то случилось с самой машиной времени. Ко­нечно, не мне советовать, но ее бы заблокировать и спокойно разобраться в случившемся.

—    Ты это серьезно?

—    Вполне серьезно, сэр.

—    Ну-ка, пойдем. — Ра-Шен схватил Светса за руку и потащил за собой. Сопротивляться было бесполезно, и Свете, мрачно понурясь в предвидении новых неприятностей, поплелся за ним.

Они остановились у большого окна, из которого открывалась панорама города: Институт Темпоральных Исследований, магазины, дома, кривые улицы города Капитоль. На холмах, грядой пересе­кающих долину, раскинулся комплекс уродливых, похожих на бун­керы зданий Дворца Объединенных Наций.

Ра-Шен, понизив голос, сказал Светсу:

—    Посмотри туда. — Палец указывал на площадь перед Двор­цом.

Среди городских построек зияла брешь: меж развалин высился остов гигантской птицц высотой с пятиэтажное здание. Труп лежал там уже две недели, и даже на таком расстоянии чувствовалось умопомрачительное зловоние.

Наша самая большая неудача за последнее время.