Большой космос

Свете еле успел отскочить — осколок перекрытия, пролетев совсем рядом с головой, ударился о пульт, отскочил и больно саданул по ноге. Свете снова посмотрел вверх. Половины крыши, уже не было, а птица неустанно долбила клювом перекрытия, пытаясь добраться до ненавистного человечка. Свете забился за какую-то металлическую конструкцию, стараясь вжаться в стену, подальше от желтых глаз и щелкающего клюва. Он стоял, закрыв глаза и только вздрагивал, когда особенно крупные куски со скре­жетом откалывались от перекрытий и с грохотом обрушивались вниз.

Вдруг ему показалось, что свет, проникающий снаружи через дыру в крыше и стеклянную стену зала, изменился. Наконец-то! Теперь есть надежда на спасение от порожденного им же самим чудовища.

Сквозь разломанную крышу он видел, как прямо на глазах желтеет небо в пятнах желто-коричневых облаков. Грохот и скрежет на крыше здания внезапно прекратились, и наступила тишина, оглушающая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием пти­цы. Свете, не отдавая себе отчета в том, что делает, вышел из укрытия и увидел, как птица, оставив в покое здание, взмахнула крыльями. Ему пришлось обеими руками ухватиться за украшенную резьбой колонну зала, чтобы устоять на ногах под. ветром, поднятым мощными крыльями Рух.

Свете запомнил это на всю жизнь: огромная, черная, сверкающая на солнце зеленоватыми отблесками птица поднималась по крутой спирали все выше и выше, забыв о ненавистном человеческом существе.

Из люка прибывшей хронокапсулы выскочила Зеера и бросилась к застывшему с разинутым ртом Светсу. Она посмотрела вверх и тоже замерла, пораженная фантастическим зрелищем. Скоро к ним присоединился Ра-Шен, за ним кто-то из техников, потом уже больше половины всего обслуживающего персонала Центра замерли под огромным проломом в крыше, с ужасом и удивлением следя за поднимающейся ввысь угольно-черной тенью. И среди застывших, одуревших от всего происшедшего и увиденного людей скакал на одной ножке Генеральный Секретарь, улыбаясь и радостно взвиз­гивая: наконец-то он получил нечто совершенно необыкновенное.

А птица между тем из последних сил боролась за жизнь. Хоть бы глоток чистого воздуха! Именно жажда жизни толкала ее все выше и выше в надежде, что там, в вышине, она избавится от удушающего смрада.