Большой космос

—    А вдруг? Давай попробуем! Ты же сам говорил, что логика перемещений во времени не укладывается в обычные рамки.

—     НЕТ! Мы должны опередить тебя

Зеера уставилась на него, как на сумасшедшего. Свете

кивнул:

—    Да, опередить. Ты отправишь меня в прошлое где-нибудь за час до появления там Зееры. Автомобиль Форда в это время будет еще на месте. Я быстренько сделаю копию и копию с этой копии. Одну копию и оригинал спрячу в хронокапсуле, грузовой. Тогда Зеера, то есть ты, которая появится через час после меня, уничтожит только копию. Сразу после твоего исчезновения я ставлю оригинал машины на место и возвра­щаюсь сюда с копией. Здорово? — выпалил Свете на одном дыхании.

—    Грандиозно! Теперь давай-ка все еще раз, только помедлен­ней.

—    Ну смотри, — вздохнул Свете, — я отправляюсь в Про­шлое…

Ладно, ладно, я все поняла, — рассмеялась Зеера, — только делать все это буду я. Ты не сумеешь быстро сориентироваться на месте. А мне легче избежать встречи с собой. Останешься здесь и обеспечишь работу машины вре­мени.

Свете собирался выйти из люка хронокапсулы, когда тишину пронзил дикий вопль. Так мог кричать лишь грешник на Страшном Суде. Свете внутренне сжался, замер, но тут же бросился к окнам, Зеера вслед за ним в шлеме, который входил в стандартный ком­плект оборудования хронокапсулы.

Институт Темпоральных Исследований раскинулся на верши­не небольшого холма: Административно-лабораторный корпус в Центром управления перемещениями во времени и, перпенди­кулярно ему, длинные ряды клеток Зоопарка Генерального Секретаря.

Сквозь стеклянную стену машинного зала Центра открывалась панорама Зоопарка, и Свете увидел…. Одна из клеток разбита словно яйцо, из которого вылупился птенец, и, подобно птенцу, на обломках скорлупы над разбитой клеткой возвышалась птица Рух.

—     Что это?! — в ужасе прошептала Зеера.

—    Страус… был… Теперь что-то ужасное под названием Рух.

Птица двигалась неторопливо, словно в замедленном кино. Ко­лоссальная, черная с зеленоватым отливом, прекрасная и одновре­менно отвратительная, огромная, как вечность, с гребешком из золотистых перьев на голове.