Большой космос

—    Да, сэр. Кстати, о Генеральном: зачем ему кашалот? У него ведь есть Лошадь и 1*ила Монстр…

—     Спроси что-нибудь полегче, — Ра-Шен скривился. — Вы­сокая политика — вещь труднообъяснимая. Возможно, сейчас там, в недрах Дворца Объдиненных Наций, плетутся сотни интриг, зреют заговоры. А Генеральный по уши увяз в этом дерьме; это даже доставляет ему удовольствие. Правда, он не способен на длительные увлечения.

Свете кивнул: эти подробности из жизни Генерального Секретаря были общеизвестны. Династия, которая правила Объединенными Нациями около семисот лет, всячески противилась проникновению чужой крови в их семью. А близкородственные браки никогда не дают полноценного потомства.

Двадцативосьмилетний Генеральный Секретарь с разумом ше­стилетнего ребенка являлся вполне закономерным следствием про­тивоестественной политики Династии. Впрочем, он жил счастливо: любил животных и цветы, общение с людьми и живопись. Виды иных планет, загадочные миры двойных звезд приводили его в неописуемый восторг — он хлопал в ладоши и пускал слюни от восхищения. Руководство Института Проблем Космоса подыгрывало слабостям облеченного властью дегенерата, обретая тем самым мощ­ную поддержку в Правительстве Объединенных Наций. Особенно пылкую страсть Генеральный Секретарь питал к исчезнувшим пред­ставителям фауны Земли.

—     Какой-то умник однажды намекнул ему, что неплохо было бы заполучить в Зоопарк самое крупное из когда-либо живших на Земле животных. Вполне возможно, эту идею специально подкинули Генеральному, чтобы дискредитировать наш Институт, доказать его полную несостоятельность, — говорил Ра-Шен, распаляясь все больше. — Видимо, кто-то решил, что нам достается слишком большой кусок пирога, именуемого бюджетом. Ты знаешь, он сна­чала хотел бронтозавра, но просто физически невозможно послать огромную хронокапсулу так далеко в Прошлое. Естественно, мы не смогли бы удовлетворить это желание Генерального, не унич­тожив Институт…

—    Так это была ваша идея — поймать кашалота?! — возму­тился Свете.

Ха! С меня семь потов сошло, пока я уговорил его согласиться на кашалота. А они вымерли так давно, что сведений о них почти не осталось.