Большой космос

Гор­дон все продолжал обнимать ее и тогда, когда крейсер уже пронзил атмосферу, и оранжевый диск под ними начал быстро уменьшаться. Между тем и Коркханн пришел в себя. Его взгляд был еще блуж­дающим, но голос полным гордости:

—    Минуту, целую минуту я одерживал его один!

—    Коркханн, кто… что… кто такой Серый? — спросил Гордон.

—    Боюсь, воскрес поверженный демон. Я думаю…

Он свесил голову на грудь, не в силах продолжать. Гордон погрузился в свои мысли. «Да, — с иронией подумал он, — я с восторгом и щемящей печалью вспоминал в своей нью-йоркской квартире красоту этого далекого безбрежного мира, начисто забыв об опасностях и кошмарах, подстерегающих здесь на каждом шагу. А, ладно. Будь что будет! Все равно это лучше, чем прошлая гнусная жизнь, пленником которой я был».

Снаружи, в свете плывущих по ночному небу лун, прежние властители Фомальгаута, изваянные из камня, словно грезили о безвозвратно ушедшем, о былой власти и былом великолепии… Вдоль всего пути, ведущего из сверкающего огнями города в ко­ролевский дворец, по обеим сторонам тянулись их статуи выше человеческого роста. Более сотни представителей одиннадцати пра­вивших династий — этого вполне хватало, чтобы наполнить бла­гоговейным страхом и почтенным уважением сердца путников, проходящих по этой дороге. В лунные ночи дорога выглядела пу­стынной и тихой, и при мерцании лун каменные лица, казалось, улыбались, хмурились, принимали задумчивое выражение…

А в обширном и сумрачном тронном зале, созерцая через ог­ромное, от пола до свода, окно величественные статуи, Гордон чувствовал себя маленьким и ничтожным, этакой мошкой, зале­тевшей в небоскреб. С высоты стен, теряющихся во мраке, с написанных маслом портретов другие владыки, не менее достойные и гордые, глядели на него, казалось, с нескрываемым презрением.

«Человек Земли, человек двадцатого века, отстоящего от здешней эпохи на двести тысяч лет, что делаешь ты здесь, вне своего времени и пространства?» — робко спрашивал себя Гордон.

И в самом деле, чем он здесь занят? Зачем он здесь?

Внезапно он почувствовал себя невероятно чуждым всему, что его окружало. Горло перехватило от ощущения, что он проваливается в немыслимо глубокую бездну парсеков и тыся­челетий.