Большой космос

Что бы она поду­мала, если б подарок обжег ей руки до пузырей? Ожоги не спо­собствуют возникновению симпатии и доверия».

Рубин понемногу остывал, и Свете, тихо шипя от боли в обож­женных пальцах, но сохраняя лучезарную улыбку и моля бога, чтобы она не испугалась, аккуратно бросил камень к ее ногам.

Девушка нагнулась за рубином, хотя одной рукой все еще продолжала держаться за гриву, успокаивая лошадь. Свете увидел золотые браслеты и грязь на тонких девичьих запястьях.

Она рассматривала рубин, вглядываясь в его пурпурный огонь, потом отвела взгляд от камня и посмотрела на Светса. Угрюмая настороженность на ее лице сменилась восторженной улыбкой. Развивая достигнутый успех, Свете медленно приблизился на не­сколько шагов и снова бросил к ее ногам только что изготовленный голубой сапфир.

Свете так никогда и не понял, как его угораздило дважды выйти на одну и ту же Лошадь. Но очень скоро ему стало ясно, почему она оказалась так далеко от места их первой встречи.

Он отдал девушке три камня и, держа на ладони еще. три, поманил ее к глайдеру. Она отрицательно покачала головой, вни­мательно посмотрела на него и вдруг одним прыжком взобралась на спину Лошади и с высоты глядела на Светса, ожидая, что последует дальше.

Сначала Свете думал, что девушка полетит вместе с ним, а Лошадь поскачет сзади. Впрочем, все равно, как они последуют за глайдером.

Лошадь стояла неподалеку от глайдера и, казалось, даже не ощущала тяжести сидящего на ней человека. Наверное, так и должно быть: ведь ее вырастили, чтобы возить людей. Светсу захотелось узнать, с какой скоростью может двигаться Лошадь.

Глайдер летел все быстрее и быстрее. Но ведь должен же быть предел ее возможностям! Он сдался, когда стрелка спидометра дошла до отметки восемьдесят. Маленькая всадница распласталась на спине животного и пригнулась к его шее, защищаясь от ветра. А Лошадь продолжала нестись вперед, кося на Светса свирепым взглядом.

Как передать восторг этого бега? Свете никогда не видел балета. Он знал, как движутся машины и механизмы, но здесь было нечто иное. Почему-то единственное, что пришло ему в голову, — обнимающаяся пара, влюбленные мужчина и жен­щина. Мягкие, скользящие движения, слаженные и одухотво­ренные, движения ради наслаждения.