Большой космос

Одни погибли случайно, других изводили целе­направленно. Сведений об исчезнувших видах почти не сохра­нилось, и вполне возможно, некоторые из них могли оказаться достаточно опасными. Свете почувствовал, как по спине побе­жали мурашки. Ведь не зря же обратился в бегство бородач в коричневом плаще. То, что тот увидел, могло угрожать и ему, Светсу.

На всякий случай он увеличил скорость глайдера и поднял его повыше. И вообще, что-то он подзадержался в этом мире, но кто же знал, что хронокапсула окажется так далеко от населенных пунктов?

Часа через полтора, закрывшись от ветра силовым экраном, Свете все еще двигался вдоль дороги со скоростью шестьдесят миль в час.

Катастрофическое невезение. Если ему и встречались на дороге люди, то они, в ужасе все бросив, убегали. А поселение все никак не удавалось найти.

Раз он заметил на вершине невысокого холма огромный камень. Насколько Свете знал геологию, естественным образом этот камень здесь оказаться не мог, да и внешний его вид — гладкий, угло­ватый, с плоскими гранями — говорил об искусственном проис­хождении. Озадаченный, Свете несколько раз облетел вокруг камня. Он оказался пустотелым, со множеством узких прямоугольных отверстий, назначение которых Светсу было совершенно непонятно.

Жилище? Вряд ли: жить здесь все равно, что жить под землей. Но люди испокон веку стремились строить свои жилища прямо­угольными, и с этой точки зрения большой камень вполне мог быть жилищем человека.

Вокруг холма, в низине, разбросаны земляные бугры, покрытые сухой травой, и в каждом было что-то вроде двери, в которую мог бы пройти человек. Все это скорее напоминало огромное гнездо чудовищных насекомых, и поэтому Свете постарался как можно быстрее покинуть эту местность.

Дорога огибала холм и уходила в сторону. Свете решил про­должать свой путь, но вдруг резко остановил глайдер, чуть не вывалившись из седла. За холмом, пересекая ему дорогу, открывался пузырящийся, волнующийся поток. Казалось, какое-то огромное существо мечется в глубине, вызывая волнение поверхности.

Вода! Открытая вода! Смертельная отрава! Свете впоследствии не мог бы сказать, что больше поразило его тогда — то ли Лошадь, которая стояла у края потока, то ли тот факт, что она пила воду, совершая самоубийство.