Большой космос

—     Нет! Я тебя не оставлю. Я покажу тебе, где можно спрятаться. Они мне ничего не сделают, даже если я буду с тобой. Мне знаком этот лай. Эти псы не из свирепых. Этих они используют только для выслеживания. Они их не натравят на нас. Мы от них избавимся. Ну пошли! Ну пошли же!

То, что она говорила, было похоже на правду, во всяком случае, это было не исключено. Так или иначе, наша единственная надежда на спасение состояла в том, чтобы добраться до тех чащоб, которые были ей хорошо знакомы. И мы побежали по тропинке, ведущей сквозь редкую дубраву.

И вскоре я получил еще одно доказательство того, что мое прошлое не было галлюцинацией, потому что оно еще раз предало меня в моем сегодняшнем, столь невероятном настоя­щем. Я должен был бежать по пересеченной местности без особых мук и усилий и снова обнаружил, как и во время побега из ОФЛАГ-XXIXZ, что два года плена, два года недо­едания и недостатка физической активности отняли у меня силу и выносливость. Уже после первой мили я начал обли­ваться потом, я задыхался, и ноги мои были, как две колоды. Я больше не старался уговорить Кит расстаться со мной, и не только потому, что задыхался от бега и не мог выговорить ни слова. Увы, без нее я ни за что не продержался бы на этой скорости. Горько было думать, что даже спасаясь бегством от фон Хакелнберга, мы исполняли его волю. Ведь именно для этой цели и тренировали Кит: я представил себе, как он восхищается ее красивым, свободным бегом, ее легким дыханием и злобно скалится, гордясь результатами своего труда.

Прошло некоторое время, прежде чем мы снова услышали звук рога, и теперь он был слабее. Мы оторвались от собак. Но сейчас мы оказались на очень неровной местности и карабкались по тро­пинкам, которые больше напоминали русла маленьких, но стре­мительных потоков, и здесь легко было упасть, растянуть связки и переломать ноги. Но мои оленьи мокасины и туфли Кит из мягкой кожи помогали нам чувствовать себя уверенно на скользких камнях, и, подстегиваемые страхом, мы смело перепрыгивали с камня на камень. Мне казалось, что запах не сохранится на голых холодных камнях, и потому, где можно было, мы окатывались вниз по широким скальным плитам, разбросанным по склону.