Большой космос

Объясните ей все, и покороче.

Теперь Лианна яростно сопротивлялась уже Гордону:

—     Так это все ваши затеи, Джон? Они ворвались через потайную дверь, вытащили меня из постели…

Нервная, извивающаяся, в одной лишь тонкой ночной рубашке, она вырывалась из рук Гордона с силой, которую придали ей негодование и волнение.

—    Да как вы смеете?!

Он ладонью шлепнул ее по щеке, чтобы привести в чувство.

—     Да образумьтесь же! И слушайте меня внимательно. Казнить беднягу Джона Гордона за непокорство и оскорбительное поведение всегда успеется. И я смиренно подставлю грудь под пулю или положу голову под топор, не знаю, слава богу, как это у вас делается. Но сейчас вы должны выполнять все, что я скажу. От этого зависят ваша безопасность и сохранность вашего разума…

И тут его, как он сам определил, шарахнуло. Это было как оглушительный, сокрушающий удар грома и вспышка молнии, опа­лившая мозг, парализовавшая его и погрузившая судорожно тре­пещущее сознание в бездонную пустоту.

Лицо Лианны, растерянное выражение которого удивило Гор­дона, вдруг бесследно растаяло, кто-то, возможно, Коркханн, за­хлебнулся сдавленным криком, в рядах геррнов раздавались глухие стоны, и все звуки поглотила черная бездна, в которую он падал. Но вскоре Гордон почувствовал, что таинственные силы, перед которыми его разум оказался податливым и беспомощным, вступили друг с другом в жесточайшую схватку, и когда наступил ее исход, черная туча, застилавшая его взор и мысль, вмиг развеялась, он услышал зов Ссерка:

—     В путь! Да побыстрее!

Лапы геррнов тянули, направляли Гордона, их разум руководил его действиями. Он бессознательно помог усадить Лианну на спину Ссерка и сам непонятно каким образом очутился верхом на крупе молодого мускулистого геррна. Все поселение было охвачено па­никой. Обезумевшие от страха самки с детьми в лапах суетливо скакали, не зная куда податься. На выручку спешили геррны, до этого занимавшиеся Гордоном. Сам Ссерк несся, как ветер, меж деревьями в сопровождении наиболее сильных соплеменников. Гор­дон с трудом удерживался на своем скакуне-кентавре, мчавшемся по извилистым тропинкам через луга, лесные чащи, ложбины…