Большой космос

Не по дам зрелые ребятишки, а? Но это раннее развитие касается лишь ла, и слава богу, что так, скажу я вам.

—        Не знаю, не знаю, был бы я счастлив, если бы у меня под •мандой находилось двенадцать здоровых парней с умом малого 1тяти, — заметил я.

Он ухмыльнулся.

—        О, конечно, определенные меры предосторожности пред- шнимаются. Я не сомневаюсь, что со временем выведут и ких, у которых вообще не будет разных ненужных органов, сейчас скотоводы, занимающиеся их разведением, вскоре после ждения кастрируют тех, что могут причинить беспокойство, ai заметили, наверное, что они не разговаривают? Граф 1итает, что до того как они попадают сюда, им целесообразно юводить небольшую операцию на голосовых связках.

Я перевел взгляд с рабов на двух молодых девушек в изящных леных с белым форменных платьях, которые ожидали наших оказаний, и спросил:

—    Это тоже рабыни?

—     И они знают, хорошо знают, что лучше самой предложить очень мягкое наказание, слишком мягкое!

Чем дольше я жил в этом до блеска отполированном стерильном мире, в этой атмосфере вышколенного рабства, тем сильнее при­тягивал меня к себе образ ночного охотника с его экстравагантными причудами. Время от времени я слышал его рог, трубящий в ночном лесу, и, как и раньше, этот звук волновал и смутно тревожил меня; но до сих пор я не сумел увидеть его или кого-нибудь из его спутников. Гуляя каждый день вокруг здания больницы в сопровождении одной из двух сиделок, я понял, что Шлосс, как они называли его, то есть Замок, находился неподалеку, к северу, и его отделяла от нас лесная полоса. Но так как меня никогда не отпускали гулять одного, без сопровождения немого раба, который всегда находился где-то поблизости, я ни разу не попытался про­браться через этот лесной массив. Доктор предупредил меня, что случится с девушкой, если она потеряет меня из виду.

Единственное, что я мог сделать в подобных обстоятельствах, это заявить фон Айхбрюнну, что такой малой физической активности мне явно не хватало. Он опроверг мои доводы, сказав, что даже ему самому этого было вполне достаточно. Но жить у леса и не иметь возможности зайти в него было так мучительно, что я настаивал на своем до тех пор, пока однажды, выслушав меня с нетерпением и досадой, он наконец не уступил.