Большой космос

В этой бесконечной ночи он был похож на звезду, упавшую на землю. Перед ним уходил в черноту сухой источник, дверь между мирами. Отверстие было широким, но нельзя было сказать, насколько оно глубоко. В ней не было ничего, что мог бы освещать свет или увидеть глаз. Пустота. Ничто. Путь в никуда. Это была граница между светом и тьмой, жизнью и смертью.

Нагнувшись над слепым, который стоял на коленях, Гёд что-то прошептал ему на ухо.

Коб встал. Он медленно огляделся. Глаза его стали зрячими. Он посмотрел на Аррена, потом на Геда. Он молчал, только, не отрываясь, смотрел на них своими черными глазами. На его лице не было ни гнева, ни ненависти, ни горя. Коб медленно повернулся и пошел вдоль русла Сухой Реки. Скоро он исчез из виду.

Посох Геда больше не светился, лицо тоже. Он стоял в темноте. Аррен подошел к нему, и Гед оперся о руку молодого человека, чтобы не упасть. Минуту его сотрясали сухие рыдания.

—     Все, —. сказал он, — все кончено.

—     Все кончено, дорогой мой господин. Нам надо идти.

—    Да. Надо идти домой.

Гед, совершенно изможденный, стоял с отсутствующим видом. Он пошел за Арреном назад по руслу реки. Спотыкаясь, он с трудом пробирался между скалами и камнями. Аррен подождал его. Когда берега Сухой Реки стали низкими, а подъем —менее крутым, он обернулся туда, откуда они пришли, в сторону длинного склона, ведущего в темноту.

Гед молчал. Смертельно уставший, он остановился и сел на кусок лавы, низко опустив голову.

Аррен знал, что тот путь, который они прошли сюда, для них закрыт. Они могли только идти дальше. Они должны пройти всю дорогу до конца. «Даже слишком далеко недостаточно далеко», — подумал он. Он посмотрел наверх, на холодные вершины, молчаливо чернеющие на фоне неподвижных звезд. Ужас охватил его. И снова этот иронический и насмешливый голос внутри него не сдавался:

—     Что же ты, остановишься на полпути, Лебаннен?

Он подошел к Геду и очень тихо сказал:

—    Надо идти, господин Верховный Маг.

Гед молчал.

—    Я думаю, надо идти через горы.

—     Подойди, сын мой, — хрипло произнес Гед. — Помоги мне.

Они пошли вверх по склону, покрытому пылью и шлаком.