Большой космос

Это твое царство, царство жизни. Это твое бессмертие. Посмотри на эти холмы. Они вечны. Холмы покрыты живой травой, по ним бегут ручьи… Во всем мире, во всех других мирах, во всех временах нет такого другого ручья, который был бы похож на любой из этих ручьев. Эти холод­ные источники вырываются из недр земли, где ни один глаз не может их увидеть. Они бегут солнечным днем и темной ночью к морю. Глубоки ручьи бытия, глубже жизни, глубже смерти…

Он замолчал, но его глаза, глядящие на Аррена и залитые солн­цем холмы, без слов говорили о его любви и грусти. Аррен увидел это и увидел Геда впервые таким, каким он был на самом деле.

—    Я не могу выразиться яснее, — невесело сказал Гед.

А Аррен подумал о том, как они увиделись в первый раз во дворе Большого Дома. Он вспомнил человека, стоявшего на коленях на краю бьющего фонтана. И его охватила радость, чистая, как та вода. Он посмотрел на своего спутника и сказал:

—    Я отдал свою любовь тому, что достойно любви. Разве это не царство вечной весны?

—    Да, мой милый, — сказал Гед мягко, и в голосе его звучала боль.

Некоторое время они шли молча. Но теперь Аррен видел мир глазами своего спутника. Он видел непревзойденное великолепие жизни, открывшееся ему на этом тихом и пустынном острове как будто силой заклинания, в каждой травинке, пригнувшейся к земле, в каждой тенц, в каждом камне. Так бывает, когда человек на­ходится в дорогом его сердцу месте в последний раз, отправляясь в путешествие и зная, что больше сюда не вернется. Он видит родные места такими, какие они есть, какими никогда не видел их раньше и никогда уже не увидит.

Наступил вечер. С запада плотными рядами плыли облака. Их принес с моря сильный ветер. Облака горели огнем в красных лучах садящегося солнца. В этом красном свете Аррен собирал хворост для костра в долине у ручья. Он поднял глаза и вдруг увидел в нескольких шагах от себя человека. Лицо человека было каким-то странным и размытым, но Аррен знал его: это был кра­сильщик из Лорбанери, Солпи, который погиб.

За ним стояли другие люди. Все они смотрели на Аррена в печальном ожидании. Они пытались говорить, но Аррен не слышал слов, только неясный шепот, сливавшийся со свистом ветра.