Большой космос

Но вся Вселенная, новый язык, люди, одежда, здания — во всех подробностях… Смог бы я

вообразить все это?

Снова он посмотрел на Кеога, и в его взгляде читалось отчаяние.

—    Вы были счастливы среди звезд? — участливо спросил врач.

Лицо Гордона, честное и открытое, пересекли морщины, выра­жавшие всю глубину душевных мук.

—     В общем — да. Но я все время боялся… События, их ход… — Эн сделал отчаянный жест. — Я играл чужую роль и был постоянно в опасности. Но… мне кажется, я был счастлив.

Кеог понимающе кивнул:

—    Вы упомянули об одной девушке…

—     Ее звали Лианна. Она была принцессой королевства Фомальгаут, невестой Зарт Арна… Так требовалось из политических соображений. Понимаете? Что-то вроде фиктивной помолвки. Впро­чем, Зарт Арн имел морганатическую жену Мерн, милую, малень­кую женщину. Но я, Гордон, в облике Зарт Арна, влюбился в Лианну.

—    Она вас тоже любила?

—     Может быть. Но меня или Зарт Арна? Трудно сказать. Концом всего, всех моих надежд стал час, когда я вынужден был ее покинуть, чтобы вернуться сюда, в этот мир, в наше время, и потерял всякую надежду вновь ее увидеть. Правда, однажды ночью мне приснилось, что она говорит со мной телепатически сквозь время. Она мне сказала, будто Зарт Арн нашел способ перенести меня туда, к ним.

Он снова замолчал, нерешительно взглянув на Кеога:

—     Не подумайте, что я совсем спятил. Однако только надежда вернуться туда когда-нибудь помогает мне терпеть мое невыноси­мо-монотонное существование. И я жду, но пока ничего не про­изошло. Время идет, и я уже не знаю, было ли это на самом деле.

Он снова сел в кресло, чувствуя себя усталым и опустошенным.

—     Я никогда и никому не рассказывал об этом. Но я не могу продолжать жить меж двух миров и двух эпох. Если этот мир будущего был галлюцинацией, а этот является реальностью, тогда необходимо, чтобы вы меня в этом убедили.

Теперь уже Кеог встал из-за стола и начал вышагивать по комнате. Он повернулся один или два раза, чтобы посмотреть на Гордона, как будто прикидывая, с чего начать. Потом, решившись, ободряюще произнес: