Большой космос

Преданные души, те, кто дарит жизнь… Ты устал, мальчик. Ложись и спи. Сейчас нам делать нечего. Ночью надо только держать правильный курс. А утром мы увидим последний остров на свете.

Его добрый голос согревал душу мальчика. Аррен свернулся на носу и стал засыпать. Маг тихо, почти шепотом запел. Он пел не по-хардийски, а на языке Созидания. Тут Аррен, наконец, начал понимать и вспоминать, что значат эти слова. И как раз перед тем, как он это окончательно понял, его одолел сон.

Маг тихо убрал хлеб и мясо, проверил тросы, навел порядок в лодке, а потом взял в руки направляющий канат, сел на банку и наполнил парус сильным волшебным ветром. Стремительно, как стрела, «Гляди в оба» помчалась на север.

Гед посмотрел на спящего Аррена. Лицо мальчика освещали зо­лотисто-красные лучи заката. Ветер шевелил его жесткие волосы. Вежливый и непринужденный мальчик-принц, сидевший у фонтана Большого Дома, исчез. Лицо, на которое смотрел маг, осунулось, его черты стали резкими и энергичными. Но лицо это было прекрасно по-прежнему.

Никого я не нашел, кто бы следовал моим путем, — сказал Верховный Маг Гед, обращаясь то ли к спящему мальчику, то ли к ветру. — Никого, кроме тебя. А ты должен идти своим путем, не моим. Однако, когда ты станешь королем, часть твоей власти будет принадлежать и мне. Ведь я первый тебя узнал. Я первый тебя узнал! Когда-нибудь меня будут за это благодарить больше, чем за все, чего я добился при помощи колдовства… Если, конечно, оно наступит, это когда-нибудь. Сначала мы оба должны выдержать испытание и удержать равновесие. И если я упаду, ты упадешь, и все остальные… Надо подождать. Никакая тьма не может длиться вечно. И даже в темноте есть звезды… Но как бы мне хотелось увидеть твою коро­нацию в Хавноре, Меч на Башне, освещенный солнцем, солнечные лучи на Кольце, которое мы привезли для тебя с’Атуана, из темных могил, Тенар и я, еще до того, как ты появился на свет!

Он засмеялся и сказал на обычном языке:

—     Козопас возводит на трон наследника Морреда! Неужели жизнь меня ничему не научила?

Так Гед сидел, держа в руках канат, и смотрел, как последние закатные лучи освещают туго натянутый парус. Потом он снова заговорил:

—     Не бывать мне ни в Хавноре, ни в Роуке.