Большой космос

Похоже, оно совсем не передвинулось. Значит, времени прошло немного, но лицо мага имело цвет мокрого пепла, а глаза сверкали.. Он повернулся к Аррену и сел на банку.

—      Все хорошо, мой мальчик, — хрипло сказал он. — Не такого легко разговаривать с драконами.

Аррен достал припасы. Они целый день ничего не ели. Во время еды Аррен не проронил ни слова. Солнце уже клонилось к закату, хотя в этих .северных широтах ночь наступала медленно и неза­метно. К тому же стояла только середина лета.

—      В общем, — сказал он наконец, — Орм Эмбар рассказал мне довольно много. Он говорил, что тот, кого мы ищем, находится на Селидоре и не на Селидоре… Дракону трудно разговаривать понятным языком. Их ум устроен сложно. И даже если кто-то из них хочет сказать человеку правду, что само по себе бывает редко, он не знает, как это сказать. Я спросил его: «Он на Селидоре так же, как твой отец?» Как ты знаешь, Орм и Эррет-Акбе оба погибли там во время схватки. И он ответил: «Да и нет. Ты найдешь его на Селидоре и не на Селидоре».

Ястреб задумался, молча жуя жесткую корку.

—     Может быть, он хотел сказать, что, хотя этот человек не на Селидоре, чтобы найти его, я должен направиться именно туда. Может быть… Тогда я спросил его насчет других драконов. Он ска­зал, что этот человек приходил к ним. Он их не боится. Если его убить, то он воскреснет из мертвых. И не душой, а телом. Он оживает. Поэтому они боятся его, как чего-то противоестественного. И их страх дает возможность его колдовству держать верх над ними. Он отнял у драконов способность говорить на языке Созидания и оставил их на милость их собственной дикой природы. Поэтому они пожирают друг друга или лишают себя жизни, бросаясь в море. Эта смерть отвратительна для змея, его стихия —ветер и огонь. Тогда я спросил: «Там, где их повелитель Калессин?» Но он только отвечал: «На западе». Возможно, это означало, что Калессин улетел на другие острова. Драконы рассказывают, что есть такие острова, куда не заплывал ни один корабль. А, может быть, он имел в виду что-то другое. Когда я спросил все, что хотел, наступила его очередь зада­вать вопросы: «Когда я возвращался с севера, я пролетал над Кал- туелем и над Торенгейтом.