Большой космос

Мы должны выполнять его советы. Мы должны оберегать стены Роука и не забывать Названия.

—    Да, — сказал Магистр по Вызыванию Духов, — но мне надо подумать.

И он покинул комнату в башне. Магистр держался очень прямо, высоко подняв свою благородную темную голову.

Утром Магистр Превращений отправился его искать. Он постучал к дверь, но ответа не последовало. Тогда он вошел и увидел, что Магистр по Вызыванию Духов лежит распростертый на каменном полу, как будто его отбросило сильным ударом. Он широко раскинул руки, как при жесте, сопровождающем заклинания. Но руки были холодны, а открытые глаза смотрели в никуда. Магистр Превра­щений опустился возле него на колени, трижды с настойчивостью мага позвал его по имени «Торион». Но тот лежал неподвижна. Он был жив, но жизнь в нем едва теплилась. Сердце билось чуть слышно, дыхание было слабым. Магистр Превращений взял его за руку и прошептал:

—    О Торион, я заставил тебя смотреть в камень. Это моя вина!

Затем он быстро вышел из комнаты, громко сообщая тем, кого

встречал по пути, магистрам и ученикам:

—    Враг настиг нас за укрепленными стенами Роука и ударил в самое сердце!

По природе он был спокойным человеком, но сейчас выглядел таким удрученным и озабоченным, что те, кто его видел, испуганно шарахались в сторону.

—    Позаботьтесь о Магистре, — сказал он. — Хотя кто же теперь позовет назад его душу, если он сам, мастер этого дела, находится без сознания?

Магистр Превращений ушел к себе в комнату. И все рассту­пились, пропуская его.

Послали за Магистром Травником. Он велел уложить Ториона, Магистра по Вызыванию Духов, на кровать и тепло его укрыть. Но Магистр Травник не стал готовить отвар из целебных трав и заговаривать больное тело или растревоженную душу. С ним был один из учеников, мальчик, которого еще даже не произвели в колдуны. Мальчик спросил:

—    Господин Магистр, неужели мы не можем ничем ему помочь?

—    Если и можем, то не с этой стороны стены, — сказал Магистр Травник.

Потом, вспомнив, с кем он разговаривает, добавил:

—    Он не болен, юноша. Но даже если бы у него был жар, я не уверен, что наши знания смогли бы ему помочь.