Большой космос

Между двумя резными деревянными китами, образующими вход, сидел певец, его сильный голос уверенно звучал всю ночь. Он пел без устали, отбивая себе ритм руками по деревянному настилу.

—    О чем он поет? — спросил Аррен мага.

Он не мог разобрать слов песни, потому что все звуки были растянуты и сопровождались трелями и придыханиями.

—     О серых китах, об альбатросе, о шторме… Они не знают песен о героях и королях. Им не известно имя Эррета-Акбе. Перед этим он пел о Сегое, о том, как Ссгой создал острова посреди моря. Эту часть истории человечества они помнят. Но все остальное посвящено только морю.

Аррен слушал пение. Певец подражал свисту дельфина, вплетая Этот свист в свою песню. Аррен смотрел на профиль Ястреба на фоне пламени факела, черный и твердый, как скала. Он видел влажный блеск глаз жен вождя, слушал их тихую беседу. Море плавно покачивало плот. Незаметно Аррен уснул.

Его разбудила тишина: певец замолчал. И не только тот, что сидел рядом с ним, но и все остальные, и на соседних плотах, и на далеких. Их высокие голоса затихли, растаяли, будто далекие крики морских птиц. Стало совсем тихо.

Аррен обернулся и посмотрел на восток, ожидая увидеть восход солнца. Но на небе среди летних звезд светил только ущербный золотой месяц. Он только что взошел.

Аррен посмотрел на юг и высоко в небе увидел желтую звезду Гобардон, а под ней —ее восемь спутников, даже самый последний. Над морем ясно вырисовывалась огненная Руна Конца. Аррен по­вернулся к Ястребу и увидел, что тот тоже смотрит на эти звезды.

—    Почему ты перестал петь? — спросил вождь певца. — Солнце еще не взошло. Еще даже не рассвело.

—    Не знаю, — запинаясь, сказал человек.

—    Так пой же! Длинный Хоровод еще не закончился.

—    Я не знаю слов, — сказал певец.

От ужаса он говорил совсем тонким голосом.

—    Я не могу петь. Я забыл песню.

—    Тогда пой другую!

—    Нет больше песен. Все кончено, — закричал певец и, со­гнувшись, упал на палубу.

Вождь смотрел на него в изумлении.

Плоты бесшумно покачивались. Тишину нарушал только треск факелов. Молчание моря обступило крошечный островок жизни и света и поглотило его.