Большой космос

Аррен решил, что это произошло от того, что он не решается признать свое поражение —поражение волшебных сил, как великой власти над людьми.

Теперь понятно, что в колдовских науках, знанием которых прославился Ястреб и все предыдущие поколения волшебников, не так уж много тайн. В общем, в колдовстве и не было ничего особенного, кроме управления ветром и погодой, знания целебных трав, умения показывать чудеса, вроде напускания тумана, зажи­гания огней и изменения формы. Такие вещи могут вызвать восторг у толпы, но в сущности все это не более, чем ловкие фокусы. И волшебники бессильны изменить что-либо в жизни. У них нет ничего такого, что бы давало подлинную власть над другими людьми. И против смерти волшебники бессильны. Живут маги ничуть не дольше, чем сйэычные люди. Все их заклинания не могут хотя бы на час отсрочить наступление их собственной смерти.

Даже в простых делах на колдовство нельзя было положиться. Ястреб вообще неохотно пользовался колдовством. Если была воз­можность, их лодку всегда гнал обычный ветер. Питались они простой рыбой, которую сами же ловили в море. Й берегли воду, как обычные моряки. После четырех дней утомительных попыток поймать попутный ветер Аррен попросил Ястреба хоть немного помочь лодке волшебным ветром, но тот лишь покачал головой.

Тогда мальчик спросил:

—    А почему нет?

—     Я бы не стал просить больного бежать наперегонки, — ответил Ястреб, — и не стал бы добавлять к непосильному грузу еще один камень.

Непонятно было, что он имеет в виду: себя или вообще всех людей. Его ответы всегда отличались лаконичностью, понять их было трудно. Вот в чем суть волшебства, подумал Аррен: ничего толком не говорить, намекая при этом на великий тайный смысл, и ничего не делать с таким видом, будто это и есть венец мудрости.

Аррен старался не обращать внимания на Солпи. Но в то же время он чувствовал себя в какой-то степени союзником сумасшед­шего. Солпи был не настолько сумасшедшим, как можно было пред­положить, глядя на его дикую лохматую гриву и слушая бессвязные слова. Точнее, он был не просто сумасшедшим. Пожалуй, самым ярким проявлением его сумасшествия была паническая водобоязнь. Чтобы сесть в лодку, ему пришлось собрать все свое мужество.