Большой космос

Аррен помолчал, обдумывая слова мага. Немного погодя Ястреб тихо сказал:

Видишь ли, Аррен, поступок —это не камень, который можно поднять и бросить, попасть или промахнуться, и дело с концом. Так думают некоторые молодые люди. Когда поднимают камень, земля становится легче, а рука поднимающего —тяжелее. Когда камень бросают, изменяется путь движения звезд. И в том месте, где он попадает в цель или падает на землю, изменяется вселенная. От каждого отдельного поступка зависит равновесие в целом. Все, что делают ветры и моря, силы воды, земли и света, все, что делают животные и растения, все это хорошо й правильно. Они не нарушают Равновесие. Все, начиная от урагана и крика гигантского кита и кончая падением сухого листа и полетом комара —все делается с соблюдением равновесия в целом. Но мы, те, кто имеет власть над миром и над себе подобными, мы еще должны научиться тому, что лист, кит и ветер умеют делать от природы. Мы должны научиться хранить равновесие. Мы наделены разумом и не должны поступать, как невежды. У нас есть выбор, и мы не можем пренебрегать своей ответственностью. Кто я такой, чтобы наказывать или награждать, чтобы играть судьбами людей, даже если я способен сделать это?

—    Но тогда, — сказал мальчик, нахмурив брови, — равновесие можно поддерживать бездействием? Однако человек должен дей­ствовать, даже если не знает всех последствий своих поступков. Только так он сможет чего-то добиться.

—    Не беспокойся. Людям гораздо легче действовать, чем отка­заться от действий. Мы делаем и добро, и зло… Но если бы у нас снова был король, и он, как в старину, спросил бы совета у мага, и я был бы этим магом, то я сказал бы ему:

—    Мой господин, не делайте ничего только потому, что вы считаете это правильным, достойным или благородным. Не делайте того, что вам кажется хорошим. Делайте только то, что вы должны делать, только то, без чего нельзя обойтись.

В голосе Ястреба было что-то такое, что заставило Аррена повер­нуть голову и посмотреть на него. Мальчику показалось, что вокруг лица мага снова появилось сияние. Аррен посмотрел на его орлиный нос, изуродованную шрамами щеку, темные выразительные глаза и подумал с любовью и одновременно со страхом: «Он выше меня».