Большой космос

Снова молчание.

—    Я заплачу тебе.

—    Слоновой костью или золотом? — послышался голос.

—    Золотом.

—     Сколько?

—     Волшебник знает, сколько стоит заклинание.

Заяц вздрогнул. Лицо его на минуту ожило, но тут же снова стало тупым и бессмысленным.

—    Все пропало, — произнес он, — все пропало.

Заяц согнулся от сильного приступа кашля и сплюнул черной слюной. Когда приступ отступил, он выпрямился. Его била дрожь. Он совершенно обессилел и, казалось, забыл, о чем они говорили.

Аррен снова поймал себя на мысли, что не может оторвать от него глаз. Заяц застыл между двумя гигантскими фигурами ат­лантов, стоявшими по обе стороны от входа. Шеи статуй согнулись под тяжестью фронтона. Их мускулистые тела только частично выдавались из стены. Казалось, они пытались вырваться из камня, стремятся к жизни, но им это удалось только наполовину. Дверь, которую они охраняли, прогнила у петель. Когда-то роскошный дворец теперь пришел в упадок. Суровые рельефные лица атлантов потрескались и поросли лишайником. Рядом с этими могучими фигурами человек по имени Заяц выглядел еще слабее и беспо­мощнее. Глаза его чернели, как окна пустого дома. Он поднял свою искалеченную руку, протянул ее к Ястребу и заныл:

—    Подайте несчастному калеке, господин…

Ястреб застонал, как от боли или от стыда. На мгновение под маской продавца мелькнуло его настоящее лицо. Он снова положил руку Зайцу на плечо и тихо произнес несколько слов на языке волшебников, которого Аррен не понимал.

Но Заяц все понял. Он схватил Ястреба своей единственной рукой и, заикаясь, проговорил:

—    Ты еще можешь говорить… говорить… Пойдем со мной, пойдем…

Маг взглянул на Аррена и кивнул.

По крутым улочкам они спустились в долину между тремя хол­мами Хорта. Чем дальше они шли, тем уже, темнее и пустыннее становились улочки. Небо виднелось голубой полоской между навис­шими крышами. Стены домов по обе стороны отсырели. Между холмами бежал ручей, зловонный, как сточная канава. Вдоль бере­гов теснились дома. В дверь одного из них зашел Заяц и, как погас­шая свеча, растворился в темноте. Ястреб и Аррен вошли следом.