Большой космос

—    А она… Акарен… не может рассказать вам побольше об этом враге? Кто он? Откуда появился? И чем именно он занимается?

—    Не сейчас, дружок, — сказал маг тихо, но решительно. — Конечно, может. В ее безумии чувствовалось волшебство. В сущ­ности оно и было вызвано волшебством. Но я не мог просить ее ответить на мои вопросы. Ей и так было больно.

Он шел, наклонив голову, как будто сам страдал от боли и пытался побороть ее.

Аррен обернулся, услышав позади торопливые шаги. За ними бежал человек. Он был еще далеко, но расстояние между ними быстро сокращалось. Он поднимал вокруг себя тучи пыли, казав­шиеся золотым ореолом в лучах заходящего солнца. Жесткие волосы человека стояли дыбом, образуя еще один ореол вокруг его головы. Длинная тень совершала немыслимые прыжки по дороге, тянув­шейся между деревьями.

—     Послушайте! — кричал он. — Постойте! Я нашел ее! Я нашел

ее!

Человек сделал последнее усилие и поравнялся с ними. Рука Аррена сначала^ схватилась за воздух в том месте, где могла быть рукоятка меча,’ потом попыталась схватить потерянный нож и, наконец, сжалась в кулак. Все это произошло за какие-то полсе­кунды.
Он
нахмурился и шагнул вперед. Человек был на голову выше Ястреба и гораздо шире его в плечах. И этот буйно поме­шанный тяжело дышал и дико вращал глазами.

—    Я нашел ее! — повторял он.

А Аррен, пытаясь остановить его угрожающей позой и суровым голосом, спросил:

—     Чего ты хочешь?

Человек попробовал обойти его и приблизиться к Ястребу, но Аррен снова стал между ними.

—    Ты красильщик из Лорбанери, — сказал Ястреб.

Аррен почувствовал, что свалял дурака, стремясь защитить своего спутника. Он отошел в сторону, уступая человеку дорогу. Маг про­изнес несколько слов, и сумасшедший перестал пыхтеть и судорожно размахивать своими большими руками. Он успокоился и кивнул головой.

—    Да, когда-то я был красильщиком, — сказал он, взглянув на свои руки, в которые навсегда въелась краска. — Но теперь я не могу красить.

Он искоса посмотрел на Ястреба и усмехнулся, потом покачал пыльной рыжей копной волос.

—    Ты забрал имя у моей матери, — сказал он. — Теперь я ее не знаю, а она не знает меня.