Большой космос

Она замолчала. По грязным щекам текли слезы. Спутанные пряди седых волос упали на лицо.

Ястреб сжал между ладонями морщинистое, распухшее от слез лицо старухи, легко и осторожно поцеловал закрытые глаза. Она стояла неподвижно. Потом Ястреб сказал ей что-то на ухо на Древнем Языке и еще раз поцеловал ее.

Женщина открыла глаза и посмотрела на Ястреба задумчиво и удивленно. Так смотрит новорожденный ребенок на свою мать… Так мать смотрит на дитя. Акарен медленно повернулась и молча пошла в дом, закрыв за собой дверь. На ее лице застыло выражение удив­ления.

Маг молча зашагал назад к дороге. Аррен поспешил за ним. Он не решался задавать Ястребу вопросы. Посреди заросшего сада маг остановился и сказал:

—     Я забрал у нее старое имя и дал ей новое. Таким образом она как бы родилась снова. Помочь ей по-другому или дать надежду я не мог.

Он говорил сдавленным голосом, с трудом подбирая слова.

—     Это была настоящая волшебница, — продолжал он, — не просто колдунья или знахарка. Она многое знала и многое умела. Своим искусством она создавала прекрасное. Это была гордая жен­щина. Она пользовалась заслуженным уважением. Волшебство со­ставляло смысл ее жизни. Но все пошло прахом.

Ястреб резко повернулся и отошел в сторону. Он остановился у поваленного дерева спиной к Аррену.

Аррён ждал его, стоя под теплыми лучами солнца, пробивавши­мися сквозь листву. Он знал, что Ястребу неловко обременять его своими переживаниями. Да и вряд ли мальчик мог чем-нибудь по­мочь ему или дать совет. Но он всей душой сочувствовал своему спутнику. Это было уже не первое романтическое восхищение и преклонение. Аррен чувствовал боль Ястреба. Между ними возникла глубокая привязанность, которая окрепла и превратилась в подлин­ное родство душ. Любовь Аррена к своему учителю была наполнена состраданием. Без этого чувство не может быть крепким. Оно непол­но и непрочно.

Вскоре Ястреб вернулся и они снова пошли рядом по тенистому зеленому саду. Никто из них не произнес ни слова. Становилось жарко. Накануне ночью прошел дождь, но дорога уже высохла и теперь пылила у них под ногами. Утром день казался Аррену мрачным и скучным: так подействовал на него неприятный сон. Теперь же он радовался солнечному свету и прохладной тени, с удовольствием шагая по дороге и не задумываясь о цели и пу­тешествия.