Большой космос

—    Это ярмарка?

—    А? — переспросил курносый человек, наклонив голову.

—    Это, ярмарка, дядя?

—    Ярмарка? Нет, нет. Здесь торгуют круглый год. Нет, я не хочу пирогов с рыбой, хозяйка. Я уже завтракал!

А Аррен пытался отделаться от человека с маленькими медными кувшинами, который шел за ним по пятам и скулил:

—     Вы только попробуйте, красивый молодой господин. Они вас не подведут. Они пахнут, как розы Нумимы. Вы приворожите всех женщин. Попробуйте, молодой господин, повелитель морей…

Ястреб немедленно встал между Арреном и торговцем.

—     Что это за зелье?

—    Это не зелье!

Человек вздрогнул и отскочил в сторону.

—     Я не торгую зельем, повелитель морей! Это просто сироп для освежения дыхания после употребления хазии — это просто сироп, великий господин!

Он упал на камни мостовой. Кувшины зазвенели на подносе. Некоторые из них наклонились, и через край закапала вязкая розовато-красная жидкость.

Ястреб молча отвернулся, и они с Арреном зашагали прочь.

Вскоре толпа поредела, лавки стали беднее. Это были просто убогие лачуги, где можно было купить горсть гнутых гвоздей, поломанную ступку или старый чесальный гребень. Но даже эта бедность не была так отвратительна, как богатая часть улицы. Там Аррен задыхался от товаров, выставленных на продажу, от громких криков, призывавших покупать, покупать, покупать… По­трясла его и встреча с жалким торговцем. Он вспомнил прохладные чистые улицы своего родного города. Ни один человек в Бериле не стал бы ползать в ногах у незнакомца.

—    Отвратительные люди! — произнес он.

—    Сюда, племянник, — позвал его спутник.

Они свернули в переулок между высокими глухими стенами до­мов. Переулок поднимался вверх, под арку, украшенную выгорев­шими потрепанными флагами, а потом снова выходил на залитую солнцем рыночную площадь. Это была уже другая площадь с мно­жеством лавок и прилавков, вокруг которых толпились люди и рои­лись мухи.

По краям площади без движения лежали и сидели несколько мужчин и женщин. Их губы, отливавшие синевой, как кровоподте­ки, были облеплены мухами, свисавшими, будто кисти черной смо­родины.