Большой космос

—     Господин Ястреб, я решил ехать с вами.

Аррен вышел из Большого Дома. Его переполняло удивление. Он говорил себе, что счастлив, но это слово не передавало его состояния. Он твердил себе, что Верховный Маг назвал его сильным, человеком судьбы. Такой похвалой можно было гордиться, но гор­дости он не чувствовал. Почему же? Самый знаменитый волшебник в мире сказал ему: «Завтра мы отправимся на край света». Он согласился. Разве он не должен чувствовать гордость? Гордости не было, только удивление.

По крутым и извилистым улицам Туила он пришел в порт, разыскал капитана корабля и сказал ему:

—     Завтра я уезжаю с Верховным Магом в Уотхорт и в Южную провинцию. Передай моему отцу, что я вернусь домой в Берилу, как только освобожусь.

Лицо капитана помрачнело. Он понимал, как Правитель Энлада может принять такое известие.

—     Принц, напишите это своей рукой, — попросил он.

Аррен вынужден был признать справедливость его слов. Ему

хотелось сделать все дела как можно скорее. Поэтому он поспешил в лавку и купил там чернильный камень, кисточку и кусок мягкой бумаги, толстой, как фетр. Потом он вернулся в порт, пристроился в уголке и стал писать родителям. Когда мальчик представил себе, как это письмо держит в руках его мать и читает его, у него сжалось сердце. Она всегда была веселой и терпеливой. Но Аррен знал, что главная причина ее радости — он сам. Она с нетерпением ждет его возвращения. Ничто не могло утешить ее во время долгой разлуки с сыном. Письмо получилось короткое и сухое. Он подписал его руной-мечом, запечатал кусочком смолы, которой смолили лод­ки, и отдал капитану, а потом вдруг крикнул:

—     Подожди!

Аррен боялся, что корабль вот-вот отчалит. Он побежал по вымощенным булыжником улицам назад в лавку. Он не сразу нашел ее. Казалось, улицы Туила постоянно меняются. Повороты каждый раз были другими. Наконец Аррен попал на нужную улицу и ворвался в лавку, отбросив в стороны глиняные бусы, украшавшие вход. Еще когда он покупал чернила и бумагу, он заметил на подносе с застежками и брошками серебряную брошь в виде дикой розы. Его мать тоже звали Роза.

—    Я куплю это, — сказал он важно и торопливо.