Большой космос

Нарат Тейн подвел Лианну к балюстраде, и палящее солнце осветило их фигуры. Когда Нарат Тейн приветственно поднял руку, в ответ грянул гром восторженных возгласов. От балкон­ных дверей Гордон, оттесненный стражниками, мог углядеть лишь малую часть необозримой толпы негуманоидов, затопившей площадь перед дворцом. Даже в -парке на статуях королей гроздьями висели существа с когтистыми крыльями, издавая пронзительные крики.

Он попытался представить, о чем думала Лианна, глядя на эту обезумевшую толпу, на парк, в котором не было ни одного ее подданного… Где они, жители Хатхира?.. Или мертвы, или укрылись в потайных местах. Бедняги…

Нарат Тейн вновь взмахнул рукой, вызвав еще один взрыв оваций и приветствий. Его распирало от самодовольства и гордости. Свершились его- заветные чаяния, он достиг вершины желаемого, всего, чего жаждал и на что притязал. Достиг благодаря фанатичной привязанности и безграничной преданности всех этих ликующих, беснующихся существ, на которых он взирал со смешанным чув­ством радости, гордости и любви.

Но вот шум стал понемногу стихать, и Нарат Тейн шепнул:

—     Слово за вами, кузина!

Лианна, напряженно прямая, как натянутая струна, обращаясь к присмиревшей толпе, произнесла каким-то деревянным голосом, который Гордон едва узнал:

—     Я, Лианна, царствующая принцесса Фомальгаута, сим тор­жественно объявляю, что уступаю трон…

И тут произошло нечто непредвиденное, немыслимое, пока­завшееся Гордону даже сверхъестественным. Речь Лианны была прервана свистом пуль. Гордон с изумлением увидел, как валятся на пол Син Кривер и стражники в обугленной, дымящейся одежде, что всегда бывало с теми, в кого попадали атомные пульки. Гордон резко обернулся, и его вспыхнувший радостью взгляд, обежав пустой зал, натолкнулся на фигуры Хелла Беррела и Коркханна. Они продолжали стрелять и уже уложили всех, кто был неподалеку от Нарат Тейна. Лишь Веврил, предупрежденный своей телепатической интуицией, ус­пел в последний момент отскочить в сторону. Нарат Тейн, которому испортили все удовольствие от торжественной и такой вожделенной церемонии, обернулся; лицо его было перекошен­ным и багровым от гнева.

—     Что такое?!