Большой космос

И вот этот ужасный Разрушитель снова в космосе, поблизости от флота х’харнов, и им грозит полное уничтожение!.. Выход один: как можно скорее разобраться в природе мощи и меха­низме действия Разрушителя, дабы срочно нейтрализовать его!.. И все бы удалось, если бы… «я» Гордона ощутило, как изумлялось и гневалось «я» Веврила, и на этом слияние прекратилось, контакт разумов разорвался. Гордон вновь был только самим собой, а на него разъяренно пялился пучеглазый х’харн.

— Значит, это правда! — возмущенно прошипел Веврил, об­ращаясь к двум другим ххарнам. — Эта козявка использовала Разрушитель, действительно ничего не смысля в его устройстве и принципах его действия! Невероятно!.. Но это так, и я зря тратил время и силы на бестолкового человечишку! Да еще такого непо­датливого!..

Несмотря на сильное головокружение — следствие слияния, Гор­дон вспомнил слова Шорр Кана о чрезвычайной глупости х’харнов при всех их неимоверных телепатических способностях. И теперь, после тесного общения с разумом одного из них, считавшегося, наверно, наиболее мудрым, он убедился в правоте прозорливого облачника… Раса, вознамерившаяся покорить Галактику, на по­верку была интеллектуально отсталой и во всем, что не касалось телепатии, заурядной и недалекой. Лишь обладание телепатической мощью, перед которой их противники оказывались беззащитными, позволяло ей господствовать над более развитыми народами. Х’хар­ны прежде внушали Гордону страх и отвращение, но теперь он испытывал лишь лютую ненависть к этим мерзким пиявкам, про­тивным скользким лягушкам, уродливым рептилиям, наделенным необычным даром и возомнившим о себе бог весть что. Он отчетливо понимал, почему в свое время Бренн Бир не остановился перед риском разрушения определенной части пространства — лишь бы покончить раз и навсегда с обнаглевшим, самовлюбленным племе­нем мерзких выродков.

Когда Гордон окончательно пришел в себя, графские страж­ники поставили его на ноги. Веврил уже успел облачиться в серый балахон, избавив окружающих от созерцания своей не­потребной, вызывающей брезгливость обнаженной плоти. Гордону мнилось, будто его тело, душа и мозг осквернены мысленным контактом с безнравственным чудищем, одержимым манией величия.