Большой космос

Последний вооруженный отряд десантников не задержался со стрельбой, и вскоре весь пол балкона усеяли останки стражников. В наступившей мертвой тишине Гордону почудилось, что все вокруг дурманяще закружилось… Последним его воспоминанием была боль от удара по голове каким-то металлическим предметом.

Когда к нему вернулось сознание, он все так же лежал на балконе. Ощупав голову, убедился, что раны вроде бы нет, но боль была нестерпимой… Возле него стоял Шорр Кан с окровав­ленным лицом. Их окружали десантники, готовые на все, судя по выражению злобных лиц. Гордон, пытаясь приподняться, хрипло прошептал:

—    Лианна!..

Шорр Кан кивнул на балконную дверь, которая вела во дворец с его путаницей покоев.

—    Она там. И не волнуйся: даже не ранена. Но дворец в их руках. Корабль с десантом был лишь первым из целой армады с эмблемой Фомальгаута. Маскировка, обман, типичные для графов хитрость и коварство.

Один из десантников молча ударил Шорр Кана по лицу, на котором и без того не осталось живого места. Тот, даже не пробуя сопротивляться, покорно притих. До Гордона дошли наконец тра­гизм и безвыходность ситуации, в которой он оказался. Он услышал отдаленный, глухой гул, похожий на рокот морского прибоя… С трудом поднявшись на ноги, он заглянул через балюстраду и все понял.

Город пал. Атомная перестрелка, еще недавно такая ожесто­ченная, прекратилась, но повсюду к небу вздымались языки чадного пламени, охватившего почти все здания. В окрестностях дворца было полным-полно негуманоидов. Геррны, каллы, орды других пернатых и лохматых уродливых существ с оголтелостью дикарей- триумфаторов громили, рушили все вокруг, вопя на все голоса и ругаясь на тысяче неведомых языков.

Но самый большой шум производила толпа геррнов, которые медленно продвигались по аллее со статуями королей, проявляя свою радость победными криками, свистом, рычанием. И они не сводили глаз с мужчины, который возглавлял это беспорядочное шествие, сидя на спине огромного геррна.

Это был Нарат Тейн. С горделиво вскинутой головой он на­правлялся во дворец, чтобы занять там трон властителя Фомаль­гаута.

В тронном зале, дверь из которого вела на балкон, царила тишина.

Гордон и Шорр Кан стояли в окружении бдительных стражей, державших наготове оружие.