Большой космос

—    Я, конечно, могу назвать лишь приблизительную цифру…

—    Этого достаточно, — прервал его Гордон. — И если мы примем ее за среднюю величину, то сколько бы нам понадобилось времени, при наивысшей скорости корабля, чтобы достичь Магел­лановых Облаков?..

Беррел смотрел на него с изумлением:

—    Так вот вы о чем! — Он поспешил к компьютеру и вскоре вернулся с готовым ответом: — От четырех до пяти месяцев, по галактическим стандартам.

Гордон и Шорр Кан понимающе переглянулись. Лианна спросила с чисто королевской нетерпеливостью:

—     Что все это значит? О чем стать живая дискуссия?

—    На то, чтобы долететь до Магеллановых Облаков и вернуться в Галактику с флотом, у х’харнов должно уйти не меньше чем восемь-девять месяцев. Это много, очень много. Мы знаем, что именно х’харны в каких-то своих целях .провоцируют графов на штурм Фомальгаута. Но какими бы ни были их планы, не думаю, чтобы они предусматривали столь большой срок. Особенно…

—     Особенно, — закончил за него Шорр Кан, — если учесть, что вмешательство самих х’харнов произойдет, что было бы логично и закономерно, лишь тогда, когда вся Галактика уже будет втянута в разрушительную войну, равно изнурительную для противостоя­щих сил… — Он окинул окружающих жестким взглядом. — Х’хар- нами вложено уже слишком много в подготовку этой войны, и вряд ли они откажутся снять урожай, взращенный по их наущению и под их руководством.

В зале повисла гнетущая тишина, и когда заговорил Гордон, каждое его слово отдавалось гулким эхом.

—     Не думаю, чтобы наш х’харн так уж хотел, чтобы мы до­брались до Магеллановых Облаков. Мне сдается, он преследовал другую цель: доставить нас куда ближе, а именно: до флота х’хар­нов, который до поры до времени прячется где-то на окраинах нашей Галактики.

В еще более напряженной тишине громом прозвучал возглас Беррела:

—    Но как же так! Радары Империи давно бы их обнаружили!.. Ведь все межгалактическое пространство со времен Бренн Бира взято под постоянный контроль!..

—    Так-то оно так, — нахмурился Гордон, — но вы-то уж на себе испытали…