Большой космос

Хотя, конечно, в те времена, когда никто еще не покидал Землю, чтоб пуститься в межзвездные путешествия, мои рассказы об Империи, Трооне и грандиозной битве с Лигой Темных Миров и не могли восприниматься иначе, как безумные. Особенно — врачом…

Гордон, не прерывая рассказа, бросил взгляд на экран переднего обзора, и сердце у него сжалось. Три огненных сгустка, два овальных и один в форме вращающегося колеса, объятого языками пламени, с угрожающей быстротой вырастали, словно распухали перед кораб­лем. Беррел стоял, мрачно наклонив голову, в смиренном ожидании неизбежного близкого конца. Гордон поспешил вновь наполнить свой бокал, надеясь, что еще успеет осушить его.

Он в который уж раз подумал о Лианне. Странно, но в эти роковые минуты, когда непрерывно усиливалось и обострялось ощу­щение скорой неминуемой гибели и из-за этого все утрачивало смысл и значение, лишь мысль о Лианне оставалась для него по-настоящему важной. Он сознавал: если даже ему и удастся уцелеть, что представлялось весьма сомнительным, Лианна для него все равно потеряна. Но, думая о ней, жертвуя ради нее жизнью, он чувствовал себя счастливым. Ослепительное сверкание звезд, мечущиеся огненные блики, сумасшедший калейдоскоп кра­ сок и вспышек — это волшебное зрелище потрясало Гордона и помимо воли приковывало его взгляд, одновременно вселяя в душу леденящий ужас…

—    Я уж давно размышляю о тебе, Джон Гордон, — услышал он голос Шорр Кана, — и о твоей роли в событиях, которые начали бурно разворачиваться после твоего появления в нашем времени, в наших мирах… Ты словно песчинка, попавшая в от­лаженный механизм и сбившая его с ритма. Пойми меня правильно. На кого-то находящегося в ином времени произвольно падает чей-то выбор, этого явно случайного субъекта забрасывают в будущее, где ему совершенно нечего делать, и он во все вносит сумятицу, нарушает сложившееся равновесие, выводит из строя чужой и непонятный ему механизм. Улавливаешь мою мысль, приятель? Стоило тебе появиться в сегодняшней Галактике, как все здесь пошло кувырком, перевернулось вверх дном.

—    Не преувеличивайте! — осадил его Гордон. — Моя роль не так уж глобальна. Просто я, оказавшись в чужом обличье и поль­зуясь, по сути дела, чужим авторитетом и возможностями, развеял в прах амбициозные замыслы некоего Шорр Кана — только и всего.