Большой космос

—    А что делать с ними? Ведь корабль не тюрьма.

Шорр Кан безразлично махнул рукой:

—    А, оставим их в шлюзовой камере. Если им вздумается удрать, пусть прыгают в космос! — Он расхохотался, вызвав смех и у графа с молодым офицером.

Лишь Гордону и Беррелу было не до смеха. Они с молчаливым упреком смотрели на Шорр Кана, но тот уже повернулся к ним спиной, приняв вид чрезвычайно занятого человека, которому нет никакого дела до каких-то там пленников, к тому же крепко связанных. Беррел с трудом сдерживал рвущиеся наружу проклятья.

Люди Обд Долла без церемоний затолкали их в шлюзовую камеру. Герметическая дверь замкнулась, и друзья оказались в крошечном, донельзя тесном помещении.

Беррел окинул мрачным взглядом тяжелые двери.

—    На этот раз мы здорово влипли. Если они решат избавиться от нас, им достаточно нажать кнопку.

Гордон покачал головой.

—    Они этого не сделают. Вы же слышали, как Шорр Кан сказал им, что мы нужны Син Криверу живыми.

—    Да, конечно. Но нужны ли мы живыми Шорр Кану? Ведь мы единственные, кто знает, как в действительности происходил побеге Аара и какова роль облачника. Естественно, если он искренен с нами, то это не имеет никакого значения, а если он ведет двойную игру? Тогда вряд ли ему понравится перспектива попасться в лапы Син Кривера, которому мы обо всем расскажем. И, сознавая такую угрозу, он без колебаний вышвырнет нас в открытый космос, да на нас же все и свалит: мол, мы преданные слуги Империи и- предпочли гибель бесчестию. — Беррел помолчал, скептическая улыбка скользнула по его губам. — Вы что, Джон, продолжаете безоглядно верить Шорр Кану?.. Наивный идеалист!

Гордон подумал, прежде чем ответить:

—    Да, верю. Но не из-за идеализма или природной доверчивости. Я просто прикинул: что для него в данный момент и в данной обстановке более выгодно? Ведь вы же не откажете ему в праг­матизме?

Беррел испытующе взглянул на Гордона, будто пытаясь про­никнуть в его мысли, затем сел на металлический пол, оперевшись спиной о металлическую стену.

—    Хотел бы я разделить вашу уверенность!

Гордон не стал переубеждать его, но сам он был теперь уверен лишь в себе.