Большой космос

—    На этот раз мне нечего возразить, — понурился Беррел. — Вид у них весьма агрессивный, словно они и впрямь жаждут крови.

—    То-то и оно. Так что разумней всего подождать более бла­гоприятного момента, когда толпа схлынет. Так. Руки у вас свя­заны… Учтите: действуем по обстановке и как можно оперативней. Но командую всем я, а вы меня беспрекословно слушаетесь.

Беррел поморщился как от сильной зубной боли. Сам тон Шорр Кана вызывал в нем протест.

Гордон со связанными руками за спиной чувствовал себя со­вершенно беззащитным перед варварской армией Каллов и утешал себя лишь тем, что в случае стычки вряд ли справился бы с противником голыми руками, пусть даже и свободными.

Что касается Беррела, то он постоянно упрямился, взбрыкивал и огрызался и на последние указания Шорр Кана ответил тем, что демонстративно уселся на обочине дороги, по которой они подошли к городу, вызвав раздражительную реплику Гордона:

—     Ничего лучше не могли придумать?

—    Я не собираюсь быть пешкой в руках у паршивого облачника.

—     Вижу, вы собираетесь просидеть тут до скончания века.

—    Ну, наш-то век обещает быть куда как коротким, — буркнул Беррел и кивнул на катившиеся огненные волны воинов-страусов.

И все же им всем пришлось сделать привал, потому что каллы все бежали-летели в сторону космодрома, размахивая своими фа­келами, разбрызгивающими капли искр, оглашая ночь воинствен­ными криками и угрозами.

Небо усеяли сверкающие звезды, обозначая Границы Внешнего Космоса.

Путники, злой волей случая оказавшиеся на этой планете, на окраине первобытного города, туго забитого беснующимися чело- веко-птицами, в терпеливом, томительном ожидании сидели на мягкой, нагретой солнцем траве, источающей такой знакомый Гор­дону запах, что он тоскливо вздохнул. Ему вдруг вспомнилось, как однажды он навестил своего друга в Огайо, они ночью распо­ложились на поляне с прогретой солнцем чуть привядшей травой, которая пахла точно так же, как эта… Огайо… Планета каллов… Как это несоизмеримо друг с другом, несхоже, далеко друг от друга во времени и пространстве!.. Гордон чувствовал себя поте­рянным, словно навек заблудившимся…