Большой космос

Хелл совершенно прав. Я выдам вас графам, чтоб наказать за порядочность и доверчивость.

Хелл пришел в неистовую ярость. Он бросился на Шорр Кана, силясь вырвать у него парализатор и при этом рыча и ругаясь последними словами. Шорр Кан ловко увернулся и залился неудержимым хохотом. Он согнулся вдвое и даже был вынужден сесть на траву, чтобы не упасть от накатившего на него приступа смеха.

—     Извините, — едва смог он выговорить. — Никак не мог удержаться… Страх как люблю пошутить!..

Он выпрямился и, вытирая слезы, уже серьезно и веско сказал:

—    Я навсегда — ваш верный союзник и друг.

Говоря это, он приятельски похлопал Беррела по спине. Гордон, взглянув на лицо капитана, ставшее сине-багровым от гнева и возмущения, не мог удержаться от улыбки.

—    А теперь — в путь! — воскликнул Шорр Кан. — Но нужно связать вам руки, прежде чем мы наткнемся на пернатых воинов или еще на кого-нибудь. Мы ведь и не представляем, какие нас могут ждать сюрпризы.

Они зашагали по равнине в ту же сторону, что и отряды каллов: впереди Гордон и Беррел со связанными руками, за ними — Шорр Кан, державший наготове парализатор. Солнце быстро садилось за горизонт, желто-золотой свет заката уступал место сгущающимся сумеркам. Еще не совсем стемнело, когда они услышали раскаты далекого грома, сопровождаемые вспыш­ками зарниц. В безоблачном вечернем небе мелькнули силуэты трех кораблей, совершающих посадку на краю равнины, по которой они продвигались.

Двумя часами позже, уже в полной темноте, они были поражены развернувшейся перед ними картиной, рядом с которой померкла бы самая впечатляющая сцена в аду.

Красный колеблющийся свет факелов заливал узкие улочки города, состоявшего из беспорядочного нагромождения хибар, тя­нувшихся вдоль мутной речушки; на ее глади играли отблески пламени. Обитатели трущоб, далекие от цивилизации, видимо, не нуждались ни в чем, кроме какого-никакого жилья и места сборищ. Впрочем, в эту ночь город не мог вместить всех прибывших, и они тысячами теснились на улочках и базарной площади. Стены старых хибар, казалось, не выдержат напора столь плотной толпы и вот-вот рухнут. В колыхавшихся отсветах бесчисленных факелов вырисовывались, поблескивая, голенастые длинные ноги, когтистые руки-крылья, птичьи глазки на человечьих лицах с гладкой жел­товатой кожей.